Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
немцы таких просчетов не прощают.
– Группа самолетов, курс… скорость… высота… – это по нашу душу, «лаптежники», чтоб их создателю до конца дней в ухо сирена гудела. Зенитки парами сходят на обочину, готовясь устроить горячий прием прорвавшимся самолетам. Их мало – досталось нам за эти дни качественно. Колонна же расползается, чтобы иметь возможность маневра. Танки парами тоже готовятся принять участие во всеобщем веселье. С машин сыпанула в стороны пехота, залегая и направляя к небесам стволы винтовок и пулеметов. Нус, камрады из воздушных сил, ваш выход.
…Вой сирен почти не слышен за ревом «Вязов». Спустя несколько секунд их партию подхватывают крупняки, а спустя еще какоето время – пехота. Потеряв ведущего, «юнкерсы» ломают строй и беспорядочно отходят. Чтото они сегодня быстро. Странно…
Додумать эту мысль мне не даст внезапное появление второй волны самолетов. Низко, едва не цепляя верхушки деревьев, идут «штуки» с двумя мандолинами под крыльями. Отчаянный вой привода, стремящегося развернуть башню против новой опасности, и мгновенное понимание, что мы не успеем. Ведущий немцев уже нас видит, уже целится, уже стреляет…
…Серия тридцатисемимиллиметровых снарядов ударила по башне и корпусу ЗСУ. Вышли из строя привода наведения, и спарка стволов безвольно поникла. Запоздалые очереди остальных установок свалили троих, заставив других прекратить атаку. Установка потеряла вооружение, но сохранила возможность двигаться, благо механикводитель не пострадал. Из башни расстрелянной самоходки подбежавшие солдаты извлекли потерявших сознание и окровавленных, но живых наводчика и командира зенитчиков, майора Сергеева.
Водители (гдето на юге)
Колонна грузовиков и топливных «наливняков», относящихся к 17й танковой дивизии, готовилась к маршу в сторону фронта. Пока же водители, интенданты и приданные им бойцы ждали сопровождение. Вообще организация доставки грузов в прифронтовой полосе летом 1942го претерпела определенные изменения. Даже название у этой процедуры было новое – «проводка конвоя». Уже подошел взвод легких Т52, распределился вдоль колонны. Уже подошла небольшая группа пехоты – два некогда крытых грузовика (брезент снят, на крыше кабины стоит пулемет, бойцы сидят на двух скамейках, расположенных вдоль оси кузова лицами к бортам), три джипа (один из них с длинными усами рации), шесть мотоциклов, из которых четыре с колясками и два легких. Вот подошла машина ВНОС, такие стали сопровождать каждую крупную колонну с момента прорыва немцев южнее Смоленска: гитлеровцы отчаянно стремились захватить господство в воздухе, хотя бы локальное, а РККА, соответственно, старалась этого не допустить. А колонна все еще чегото ждала.
– И чего мы тут кукуем? Чего ждем? – нервничал молодой белобрысый парень лет девятнадцати с «чистыми» погонами и петлицами автобата.
– Ночи, – не отвлекаясь от сосредоточенного сворачивания самокрутки, отозвался интендант – сержант с седыми висками и морщинистым загорелым лицом.
– Какой еще ночи?! Нам приказано – вернуться как можно быстрее!
– Вот именно – вернуться. А для этого нужна ночь, – сержант вздохнул. – Вот только не дадут нам до ночи загорать. «Зонтик» дождемся и поедем.
Пожилой боец приступил к такому же тщательному раскуриванию «козьей ножки».
– Зонтик?! Зачем нам зонтики? Мы что – барышни?
– Вот же заноза. От свинцового дождя зонтики. Подожди, и сам все увидишь.
Прошло минуты три, и в рощицу въехали четыре зенитные самоходные установки на шасси Т50. Две остановились около замыкающих грузовиков, еще две бодро пропылили в голову колонны. Вместе с ними через лагерь прокатилась команда «По машинам!».
– А вот и они, зонтики, – проговорил, поднимаясь с чурбачка, сержант Лялин. – Гробики деревянные, ээх.
Интендант рачительно подхватил с земли чурбачок и поспешил к грузовику, вслед за молодым водителем. Тот всего неделю был на фронте, и сержант чувствовал себя спокойнее, если был рядом и видел, что и как делает молодое пополнение.
– А почему «деревянные»? – продолжил водитель расспросы, пристраивая свой ГАЗАА на отведенное ему место в колонне.
– Потому что «Вязы». И потому что горят часто. Одно слово – «прощай, родина».
– А отчего это – часто? Это же, считай, танк, – только башня другая!
– От того, что они германцам крови портят немало. Пока эти машинки работают – редко какой «лаптежник» к колонне прорвется. Страшная штука. Мне знакомый, он с Ленинградского фронта приезжал в Смоленск за какимто хитрым грузом, рассказывал: както эти самые «Вязы», причем четырехствольные, по ошибке наш истребитель обстреляли.
