Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
ни старался, не зля командира, увильнуть от такой чести, а осваивать должность «замка» – заместителя командира взвода – пришлось. Попутно выяснилась несообразность с «сухопутным» званием вроде как кадрового морпеха. Не то что он чтото скрывал, просто както не афишировал. Был Акулич кадровым, но пехотинцем, в 42й дивизии. К морской пехоте с Припяти прибился в ходе арьергардных боев, когда остатки дивизии прикрывали прорыв группы генерала Карбышева. С новыми знакомыми выходил к своим, на их глазах был ранен и, по их же совету, скрывал некоторое время рану. Попал в итоге во флотский медсанбат, да так и прижился среди «черных бушлатов».
– Ты не дрейфь, это не надолго, – «утешал» Иосифа новый комбат, – на пару месяцев всего. Там, глядишь, и переведем.
И, глядя на повеселевшего бойца, добавил:
– Обязательно, из замов – в штатные командиры! Эх, замылят такого орла после курсов, как пить дать, уведут. Потому мичманские звездочки тебе не светят, уж прости, только что главным старшиной можешь стать, на взводе. Разве что очередной раз в госпиталь угодишь и оттуда попросишься.
– Яааа?! Усе вы шуткуете. Я в офицеры не полезу. И так сильно много мне букву «Т» на погоны, мне и лычка широкая давит…
Швейцария
Полковник Оруэлл рассеянно помешивал ложечкой кофе в чашке, рядом с ней примостилась тарелочка с меренгами. Встреча, назначенная в кафе на Марктплатц, переносилась дважды, и каждый раз изза непреодолимых обстоятельств. Но найденное два дня назад в «почтовом ящике» послание сегодняшнюю встречу гарантировало стопроцентно. Оставалось лишь одно – угадать причину рандеву и обеспечить пути отхода в случае осложнений. Конечно, Швейцария – официально нейтральная страна, никто не запрещает представителям враждебных сторон обсудить тетатет возникшую коллизию или щекотливую ситуацию, но одно «но» – жители данной страны очень не любят шум и публичность в закулисных интригах и переговорах. А посему – оскандалившихся «рыцарей плаща и кинжала», буде они остались болееменее живы и здоровы после конфуза, – весьма непреклонно выпроваживали взашей. Невезучих же равнодушно свозили в морги, где через недолгое время, по завершении необходимых процедур, кремировали, выдавая урны соотечественникам, если таковые объявятся, и взимая с них оплату за проведение церемонии.
«Надо же, – саркастически подумал полковник, – нейтралы – нейтралами, а действуют в духе гуннов…». Отпил глоток кофе, съел кусочек меренги. Элегический воскресный вечер в Базеле, масса народу в барах, кабачках и кафе, неспешно прогуливающихся на площади, создавали странную атмосферу безвременья. А гдето вдалеке, за Альпами, гремит война, солдаты стреляют друг в друга, – здесь же, в городе, будто бы сошедшем со средневековых гравюр и картин, – благостная нега…
Уэст Оруэлл поймал ускользающий взгляд лейтенанта МакКинли из группы обеспечения, изображавшего дремучего жителя из захолустного кантона, толькотолько спустившегося с гор в цивилизацию, и, сдержав неуместную ухмылку, слегка прикрыл веки. Тот в ответ поморщился, деловито потребляя сосиски под пиво. Кинув взгляд на ратушные часы, полковник отметил – до конца контрольного времени еще десять минут.
«Черт побери, да где же его носит», – уже раздраженно подумал он, отпивая очередной глоток кофе. Неожиданно МакКинли подал условный знак – «вижу „клиента“».
«Слава богу», – облегченно вздохнул полковник, внутренне подбираясь…
– Герр Кюллен? – вежливо приподнял элегантную шляпу над безупречным пробором здоровяк скандинавского типа.
– Не ошибаетесь, – встал полковник, – а вы, смею надеяться, герр Хаас?
– Именно, герр Кюллен, рад знакомству, – здоровяк коротко кивнул, воздержавшись от рукопожатия.
«Ух ты ж, скотина арийская, – весело и зло подумал полковник, отвешивая ответный кивок, – как деньги брать – руку тянуть не стесняешься, а тут из себя Мэггинедотрогу корчишь».
– Располагайтесь, герр Хаас, – Оруэлл был сама любезность, – что будете заказывать?
– Я выберу сам, – суховато возразил здоровяк и, попросив меню у подскочившего официанта, погрузился в его изучение.
«Характер изволишь показывать… нуну, порезвись, мальчик… порезвись», – полковник вытянул из пачки «Голуаз», лежавшей на столе, сигарету и закурил. Вприщур он стал рассматривать своего визави…
«…Максимилиан Шенк – истинный ариец, сдержан, уравновешен и хладнокровен, всецело предан делу НСДАП, – всплыли в памяти Уэста строчки досье. – Из семьи поволжского немца, богатого хуторянина Клауса Шенка… Умен, весьма образован, знает около десятка языков, увлекается плаванием, стрельбой и прыжками с парашютом. Испытывает
