Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
патологическую неприязнь к лицам „неарийского“ происхождения…»
Полковник со вкусом затянулся сигаретой, стряхнул пепел и положил ее в углубление на пепельнице. Доел пирожное, запил его кофе и подозвал кельнера.
– Еще кофе, пожалуйста… – и взял сигарету. Кинул быстрый взгляд на Шенка и вновь стал припоминать все, связанное с ним.
«…Дальновидный папаша сбежал в Фатерлянд еще в 1906 году, якобы напуганный первой русской революцией. Хотя, по некоторым данным, – явная заинтересованность Департамента полиции МВД Российской империи некоторыми делишками Шенкастаршего и послужила толчком к перемене климата. Старые знакомые Клауса помогли устроиться беженцам от „руссише тцар“, и Шенк продолжил службу на благо Родины и Кайзера…»
Тут официант принес на маленьком подносе кофе, ловко поменял опустевшую чашку и пепельницу.
«Сволочь жидовская… – скрипнул зубами Шенк, краем глаза следя за „Кюлленом“, – мало вам „Хрустальной ночи“ и концлагерей. Но ничего, вот устроит вам Фюрер окончательное решение вопроса», – хотя в Оруэлле ничего еврейского не было – наоборот, полковник представлял собой яркий образец уроженца Ирландии.
– Мне ростбиф, сухое красное вино, овощной салат, после – горячий шоколад и круассаны, – сделал он заказ официанту, быстро строчившему в блокнотике. Тот скороговоркой повторил заказ, убедился, что все правильно, – и исчез, предварительно поставив перед «Хаасом» пепельницу.
Брезгливо поморщившись, Макс отодвинул ее, сцепил руки в замок и устремил взгляд своих прозрачносерых льдистых глаз на полковника.
– Вы не курите, герр Хаас? – сделал вид, что только сейчас спохватился, Оруэлл.
– Ничего страшного, герр Кюллен, мой отец обожал сигары. А я – спортсмен, стараюсь избегать многих вредных привычек, – любезно улыбнулся Макс.
«Избегает, как же… – ехидно отметил Уэст, – а на чем его взяли в Аргентине ребята сэра Мензиса? Весьма вредная привычка – шастать по борделям, принимая кокаин, и иметь всех подряд. Спортсмен, так его мать».
– Так что же вы хотели нам сообщить, герр Хаас? Насколько я понимаю, причина нашей встречи весьма важна, а мой компаньон, герр Одемар, крайне заинтересован в предложении по вопросам сотрудничества с фирмой «Маннесманн АГ».
– Хочу отметить следующее – все прежние договоренности в силе. Более того, в фирме всячески приветствуют идею вашего компаньона о расширении форм сотрудничества. Насчет оплаты – нами открыт расчетный счет в банке «Кредит Свисс».
– А «Лионел Кредит»?
– Им заинтересовались люди из Налогового ведомства, они подозревают нас в сокрытии части доходов и утаивании информации о сделках.
– Вот как, – посерьезнел полковник, притушил сигарету и сделал глоток кофе. Официант, притащивший заказ Шенка, споро сервировал стол. Глядя на то, с каким аппетитом Макс приступил к уничтожению ростбифа и салата, Уэст подумал, что вряд ли его собеседнику хватит этих, далеко немаленьких порций.
– Официально это не сообщалось, но в ряде городов Германии была введена карточная система, поскольку, помимо жесточайшего кризиса с ГСМ, надежды на поступление продовольствия с оккупированных земель не оправдались. Пришлось скупым немцам развязывать мошну и организовать закупки необходимого ассортимента в странах Южной Америки. По глухим, но упорным слухам, – коекто из деловых кругов Уоллстрита через подставные фирмы и лиц втихую сплавляли залежи консервов и концентратов, коекакое оборудование и нефтепродукты.
Бруно Шредер (пилот ФВ190)
На русском фронте оберлейтенант Бруно Шредер уже был. С самого начала кампании против Советов его эскадрилья участвовала в боях. И лично на счету Шредера было пятнадцать сбитых «Иванов». Причем сбитых понастоящему, а не приписанных благодаря мохнатой лапе в штабе, мелким подношениям своим командирам или бесконечной наглости. Бои с русскими не шли ни в какое сравнение со стычками с англичанами, а уж тем более – французами, и Бруно уже не рассчитывал попасть в родной Берлин живым и здоровым. Но благодаря случаю и легкому ранению сбитый над передовой немецкий летчик был замечен начальством и отправлен в тыл на лечение, а затем и на освоение нового самолета. Тогда, на свободной охоте, звено Шредера было перехвачено русскими истребителями и полностью уничтожено, сам он, на тот момент еще лейтенант, гордился тем, что в этом бою ему удалось сбить вначале русский штурмовик, работающий на передовой, а затем и подбить русского аса. После чего «иван» с дымом ушел к себе, а Бруно совершил посадку чуть ли не на штаб дивизии, оборонявшей этот участок фронта. Случившиеся там репортеры шустро напечатали о
