Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
– в круг! Собраться в круг. Время подлета «альбатросов» – семь минут. Держаться.
Оберст Кремп летал давно. И воевал давно. А на русском фронте – целую вечность. Год и двести боевых вылетов. Для понимающего человека, хоть раз сталкивавшегося с русскими зенитками и истребителями, это значило очень много. Пройдя сквозь ад штурмовок, оставшись живым, записав на свой счет даже два русских самолета, он получил самое главное. Нет, не награды, хотя и ими его не обделили, а опыт. Вот и сейчас он понимал, что будет трудно. Но все шансы отбиться у его пилотов есть. Надо только держаться. Русские стянули к ним практически все истребители на этом участке фронта. Но Люфтваффе сегодня подготовилось. Еще семь, нет, – уже пять минут, и на измотанных боем русских свалятся еще четыре эскадрильи прикрытия. Сорок шесть машин.
Бруно крутился чуть выше основной карусели боя. Атака свалившихся сверху «волков», а именно такими были позывные «фоккевульфов», была успешной, и сразу два русских ЛаГГа оказались сбиты. Один из них стал крестником оберлейтенанта. Но его звено и само уменьшилось на одну машину. Незамеченная ими пара ЛаГГов атаковала на встречных курсах. И, несмотря на отличное бронирование нового истребителя, сноп огня трех пушек «ивана» взорвал ведомого Бруно. Лишь только чутье опытного летчика позволило тому самому увернуться от предназначенной ему очереди. За атаковавшими его «иванами» увязалась пара «Мессершмиттов» прикрытия и удачным маневром загнала шуструю русскую пару под пулеметы кружившихся в оборонительной карусели бомберов. Те отличились – ведомый русского аса задымил и, прикрываемый парой быстро пристроившихся однополчан, вышел из боя. Несмотря на то, что остался без прикрытия, Шредер продолжал атаковать русских. Оставшийся неизвестным для него русский ас также активно ринулся в бой и через полминуты завалил «лаптежника», своего тридцатого на этой войне врага.
Огненная карусель понемногу сдвигалась в сторону линии фронта. За пять минут воздушного боя русские потеряли десять самолетов, из которых выпрыгнуло шестеро пилотов. Немцы – восемь бомбардировщиков и пять истребителей. В этот момент на почувствовавших вкус победы и крови свалился козырный туз – «альбатросы» группы прикрытия. Напрасно операторы ПВО, недавно заметившие приближающуюся угрозу, кричали в эфир. «Альбатросы» шли очень плотным строем и на экранах радаров группы истребителей высвечивались большим пятном, не позволявшим точно оценить степень угрозы. Да и пилотам русских истребителей было не до того. Слишком неожиданным оказался уровень подготовки немцев к этой операции. Большие потери среди немецких летчиков от огня зениток и активных действий ВВС советов привели к тому, что опытных пилотов было мало. Но для этого боя командование расстаралось, и русским была оказана достойная встреча.
Атака пяти десятков свежих истребителей хоть и не сломила русских, но своей внезапностью дала возможность выйти из боя потрепанным эскадрильям бомбардировщиков и звену Бруно. Правда, звено – это громко сказано. Через полминуты после пересечения линии фронта у ведущего второй пары, ефрейтора Паульса, отказал мотор, и ему пришлось выброситься с парашютом. А «альбатросы» сбили еще семь русских Яков и два ЛаГГа, потеряв в своей внезапной атаке три машины. Несмотря на это, «иваны» не дрогнули. Активно ведя бой, русские заставили рассыпаться строй немецких самолетов и сбили еще четыре машины.
…Над линией фронта кружился клубок из почти полутора сотен самолетов, гоняющихся друг за другом, убивающих и умирающих.
Ника
Может быть, я в войнушку так и не наигралась. Это мальчишки с детства по дворам бегают и из пальца пуляют, а чуть постарше, если до тех пор не наигрались, уже более серьезные игрушки применяют. У меня както все наоборот выходило. Когда хотелось поиграть да побегать с компанией «казаковразбойников» – не брали. Не то чтоб жалко было девчонку в команду брать, а потому, что после каждой такой игры моя бабушка привселюдно «объясняла» мальчишкам и их родителям, где их место. А где мое, она объясняла уже дома. Так что я рано поняла, что подставлять под «выволочку» ребят мне не хочется. Я была дочерью большой шишки, и этим было все сказано. К тому же я была девочкой. С душою воина. Вот такая бодяга.
В жизни я ни разу не дралась. Хотела, но… взгляд у меня бешеный. Как заведусь, так крыша срывается, и боги ведают, что видят в моих глазах, но только драться никто не желал. Вопреки моему желанию. А первая я руку поднять не могла. Только ответить. Будто какаято плотина стояла на пути у моего берсеркерства.
К тринадцати годам, приучив бабушку к тому, что я после школы записана в разные кружки, в глубокой тайне я записалась
