Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
голыми руками завалили?!» Попыталась отшутиться. Вот только шучу я еще хуже, чем готовлю. Пришлось успокаивать перепуганную партизанскую пацанву и в акт доброй воли и хорошего расположения духа показать несколько простых подсечек и уходов от захвата. Когдато, давнымдавно, в добрые мирные времена, эти уходы были первым, чему я научила свою четырехлетнюю дочурку. Красавицу, совсем не похожую на мать, со светлыми пшеничными локонами и огромными карими глазищами. Я ее обожала. И страшно за нее боялась. Боялась именно не успеть защитить, опоздать на один краткий миг – поэтому моя доченька очень хорошо освоила технику «большого пальца». Все очень просто – надо вывертываться в сторону большого пальца руки. Неважно, держат ли тебя за руку или за шею, всегда хват слабее именно там. Теперь эти простые приемы я и показала мальчишкам. А они рады стараться! Вон уже валяют друг друга, выдумывая такое, что я и не показывала, интузазисты, блин!
А этот появился на поляне в одно мгновение ока. С той стороны бугор с редкими соснами – весь на просвет. Еще секунду назад между деревьями кроме солнечных лучей ничего не было и вот те на – стоит! Лет шестнадцать на вид, худой, впрочем, как и все здесь и сейчас. Волосы в таком художественном беспорядке, что хочется протянуть расческу. А цвет – именно такой, чтобы прикусить губу от сжавшего сердце воспоминания о своей «солнышке». Где она? Как она там, без мамки?
– Чего приперся?
Чтото не замечала я за мальчишками такого хамства. А тут – вызверились, как взъерошенные волчата. С чего бы это?
Парень только не подетски серьезно хмыкнул и, не обращая внимания на пацанов, прошествовал через поляну ко мне.
– Здравствуйте!
– Здравствуй, – поздоровалась в ответ я, все еще недоумевая, откуда взялся этот белокурый и почему я его раньше в отряде не разглядела.
– Пожалуйста, – с места в карьер взял парень, – возьмите меня в свой отряд!
Вот те раз! И как это разрешите понимать? Я что, начальник рекрутского набора малолеток в ряды Красной Армии?
Я ему так и сказала, только чуть в других выражениях. Жадно слушавшие нас мальчишки тут же расхохотались. Из их комментариев я уяснила, что белокурый – позор всего партизанского движения, а также тупой, дурной и вообще неизвестно откуда выползший… А вот это мне явно не понравилось. Смеяться можно, а вот унижать человека – не сметь. Не люблю я этого… с детства.
– Имя, фамилия? Откуда?
– Руслан Щипачев. Я из Хабаровска.
– А что ты тогда в Белоруссии делаешь, Руслан?
– Отдыхал я. На лето. У бабушки. Всей семьей. Теперь никого нет. Я один.
– А в Хабаровске родственники есть?
– Нет. – Из того, как он это произнес, я поняла, что если и есть родственники у Руслана в Хабаровске или еще гдето, видеть он их не хочет. Да и вряд ли сможет в ближайшее время.
– Пусть не врет! Он не на лето к бабке ездил, он от япошек сматывался! А бабка их видеть не хотела! Япошка он!
Опаньки! Это что ж, межрасовый конфликт?!
– А ну, герой, иди сюда! Ты японцев хоть раз в жизни видел?
Мальчишка независимо пожал плечами:
– Нет, ну и что? У нас все село знало, что его отец с япошками дружил!
– Это правда?
Парень поджал губы, размышляя, что лучше, соврать или быть честным до конца.
– Да.
Нелегко далось ему это простенькое слово. Закаменел весь. Ждет. Если я сейчас откажу ему, не возьму с собой, его здесь запинают однозначно. Он и так любовью местных, как я поняла, не пользовался, а уж теперь и подавно. Не простят как минимум. Раньше знали в основном из слов старухи, но это только слухи были, а теперь сам сказал. Сам.
– Самурай.
Сосна за моей спиной легко вибрирует. Как будто я не знаю, что Самурай уже давно висит на ветке над моей головой. А нечего было иголки ронять!
Руслан вздрогнул. Значит, знаешь, кто такие самураи! Однако… Становится все интереснее. Эра Мэйдзи в этом мире наступила так же, как и в моем, в 1868 году. И самураи, как сословие, были ликвидированы.
«… В эту ночь решили самураи перейти границу у реки…»
От чего же ты, милый белокурый мальчик, бежал вместе со своими родителями в далекий Белорусский край? Почему терпишь издевательства местных пацанов и как при таком отношении умудрился не погибнуть за целый год войны?
Любопытство погубит кошку. Однозначно погубит. Это факт! Но перед этим кошка обязательно должна удовлетворить свое любопытство и попытаться, насколько возможно, показать коготки.
– Зови СБ. У нас тут Самурай номер два объявился.
Мякишев
Вот как такие, скажем мягко, оригинальные люди могут жить на втором году войны? Жить – в буквальном смысле слова, то есть просто оставаться живыми в тылу врага? Очередной раз пытался хоть както организовать
