Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
группы Кречет мог позволить себе удовлетворенно улыбнуться. Пара И185 отогнала разведчика, с трудом поборов желание догнать «мессера» и вколотить нахала в землю. Но нельзя – немцам знать о том, что они участники операции «Встречный пал», не положено.
Колонна из колесных машин и гусеничных тягачей «Коминтерн» неторопливо двигалась к фронту. Стандартная колонна – машина связи, грузовики с солдатами охраны и зенитки прикрытия. Их немного – сказываются тяжелые потери, но они есть. Расчеты внимательно следят за воздухом – только что патрульная пара отогнала разведчика, значит, скоро появятся и его «приятели» – либо пикирующие, либо бронированные. Последние хуже всего – летят низко и быстро, хорошо вооружены, так что сбить их весьма нетривиальная задача…
Командир группы «фоккеров» вел своих подчиненных на малой высоте, выходя точно на русскую колонну. Все как обычно. Огонь – от жертвы только клочья в стороны полетели. Стоп – какие клочья от бронированной ЗСУ? Додумать столь странную реакцию «Вяза» на огонь немец не успел – на дороге творилось форменное столпотворение: разваливались кабины и кузова тягачей, рвался брезент грузовиков, обнажая камуфлированную броню корпусов мобильных зениток и вороненую сталь стволов, установленных в кузовах автоматов 61К. Мгновение – и рев моторов немцев пропал, утонув в торжествующем грохоте пушек.
* * *
– Всем Кречетам, здесь Кречет11! К дороге не соваться! Зенитчики дурные, сначала стреляют, потом смотрят. Атакуем парами тех, кто выходит. Ни один не должен уйти!
– Принято. «Кречет17», этот хромой – мой!
– Работай!
Ведомый третьей пары «фоккеров» с трудом удерживал свою поврежденную машину после выхода из атаки на колоннуоборотень. Из тех, кто летел впереди, не выжил никто, а повернуться назад мешал осколок стекла фонаря, впившийся в кожу на шее. Пилот просто не видел заходящую со стороны солнца пару «суперроялей».
* * *
– Есть! Еще один.
– Держать строй, собачьи дети, если жить хотите!
Угодившая в ловушку всеми конечностями спецгруппа Люфтваффе бешено отбивалась от навалившихся со всех сторон русских истребителей. Уцелевшая благодаря своему везению и умению четверка «стодевяностых», вместе с «мессерами» непосредственного прикрытия, рвалась к линии фронта, пытаясь выжить. Из Ю87, не сумевших удержать оборонительный круг под атакой ЛаГГ7, если кто и уцелел, то спасался сам.
– Здесь Альбатрос, держитесь, парни, мы идем.
Me109 группы дальнего прикрытия стремительно атаковали ЛаГГи, увлекшиеся боем. Один, отчаянно дымя, пошел к земле, остальные прыснули в стороны, а на немцев обрушились И185 резерва, окончательно превратив бой в побоище.
Мякишев
Наша лихая пробежка по Белоруссии запомнится мне надолго. Как я слышал, тут не то одиннадцать тысяч рек и семь тысяч озер, не то наоборот. Но такое ощущение, что половина из них оказалась на нашем пути. Вся беготня шла под девизом «Ни дня без переправы», и наши сопровождающие явно старались перевыполнить план. Однажды я даже не выдержал:
– Мы эту речку третий раз переходим, что ли?
– А як вы здагадалися?
Вот, елкипалки! Спросил, называется.
– По неповторимому запаху! – бросил я. – А какого хобота мы с берега на берег скачем?!
– Дык, эта… Тут петли… Мы километрау пятнаццать зрэзали…
– Тогда ладно, идем дальше.
Проводник еще раз принюхался озадаченно, пожал плечами и пошел вперед.
Второй особенностью было отношение местных партизан к нам. С одной стороны – вполне искреннее уважение. С другой… Как бы так объяснить? Как к противотанковой гранате без чеки. Обращались с нами максимально бережно, но при этом старались спихнуть с рук как можно быстрее. И я их прекрасно понимаю и не берусь осуждать. Тут дело такое: а ну как нам приспичит еще какое громкое дело провернуть? Потом мы уйдем, а немцы будут не одну неделю всю округу на уши ставить, кому надо такое счастье?
По дороге несколько раз принимали сводки с фронта, дела там шли не блестяще. Сообщалось о тяжелых боях на смоленском направлении, затем – в самом городе. А мы вначале собирались идти туда… Посовещавшись с Никой Алексеевной, мы решили выходить к своим южнее Могилева, но севернее Гомеля. Оно и ближе, чем Смоленск, и вне главной зоны боевых действий. И Березину переплывать не придется… Правда, форсировать Днепр ниже его слияния с этой рекой тоже не сахар. Эх, как хорошо в Маньчжурии – едешь и едешь верхом, каждому озерцу и ручейку радуешься, а не думаешь о том, как скоро у тебя перепонки на ногах вырастут.
На очередной ночевке в очередном отряде мы узнали о подозрительных окруженцах. Командир отряда пытался окольными путями выяснить, не могли бы
