Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
не перебили ночью.
При этом слово «охрана» было произнесено мной с таким сарказмом, что Еременко просто не нашел, что мне на это возразить.
От дальнейшей экзекуции охрану лагеря в лице ее начальника спасла Ника, пришедшая таки поговорить со мной, закончив размещать своих людей.
Ника
Человек – странное существо. Вот поел, попил, отоспался – и вроде бы уже и жизнь хороша, и душа радуется. А если встретился на пути знакомый, то вообще в пляс пойдет. Хоть и война кругом и, кажется, очерствела душа, а нате… возрадовалась. Совсем подетски. Могу я порадоваться или не могу? Эти мужики меня в последнее время за какогото роботасупербойца держат. Совсем можно с катушек слететь! Радоваться надо, радоваться! Вот таким обычным человеческим встречам!
У меня от такой «человеческой» радости чуть дежавю не случилось. Опять Белоруссия, опять немецкий тыл, опять Соджет с танком, а я с диверсионной группой. Вот только вряд ли здесь поблизости окажутся еще Букварь со Степаном и Змеем. Ну, нет! На фиг – на фиг! Нас двоих на квадратный километр и то много. Как Выборг вспомню, так вздрагиваю – натворили мы тогда дел! А Смоленск тот же! Второй Сталинград! Нет, в этом мире – первый! Не было тут Сталинграда и не будет. А вот Смоленск есть. И котел смоленский, к которому все силы что с немецкой, что с нашей стороны стянуты. Бой за каждый метр, за каждый камень идет уже почти полтора месяца. Да и вокруг Смоленска. Партизанскодиверсионное движение, возглавляемое Стариновым и Шапочниковым, разрослось куда более, чем в нашу войну. Немцы боятся лишний раз в кустики отойти – о как мы их напужали! Третий фронт, открытый некогда сдуру восьмерыми попаданцами, в данный момент одно из самых серьезных направлений военных действий. Вот только название прижилось, хотя, когда мы стали Берии объяснять, почему, собственно, «Третий», он сначала не понял. И почему Англия с Америкой должны быть «Вторым фронтом» – тоже. В его логике «второй» не может быть после «третьего». А в нашей и не такое случалось!
С Соджетом мы засиделись до утра – было о чем поговорить. Конечно, главным вопросом было сакраментальное «Что делать?». А потом уже – как, зачем и почему? Первым же действием (даже не обсуждаемым) было связаться с Центром и поставить в известность Старинова о нашей встрече. Думаю, что приказа «бросить и возвращаться» не будет. Потому, что я точно не брошу Соджета, а Соджет – свои танчики. Так что Старинов должен будет понять, что, попытавшись выдернуть нас, он может получить прямое неподчинение приказу – то есть я его грубо пошлю. Пусть думает лучше, как нас использовать в данной ситуации и данном месте. Кстати, у смоленских партизан еще танков не было? Теперь будут!
Саня
(на следующий день на исходной позиции под Смоленском)
– Товарищ подполковник, разрешите? Нам надо с вами наедине поговорить, – лейтенант госбезопасности из особого отдела корпуса, в составе которого мы сейчас оказались, в маскхалате поверх формы неотрывно таращился на меня.
– Подождите. Закончим с орудием, и я уделю вам время.
– Товарищ подполковник, я вынужден настаивать на своем требовании!
– Товарищ лейтенант государственной безопасности. Я выслушал ваше требование и вынужден отказать до окончания процесса чистки орудия Д25Т тяжелого танка «Иосиф Сталин – первый» образца 1942 года производства Ленинградского ордена Ленина и ордена Октябрьской Революции Кировского завода, – говоря эту тираду, я наслаждался отразившейся на его лице работой мысли. – Короче, если хочешь поговорить быстрее, – хватайся за банник и «фигачь» наравне с остальными. Если нет, жди в сторонке.
Лейтенант ГБ исчез в кустах, а мы продолжили «пробивать» ствол, матеря заряжающего, переборщившего с ветошью на пыже в стволе. В ответ здоровенный рязанский увалень только виновато улыбался. Ну да, что ни делается, все к лучшему. Я получил возможность прокрутить в уме варианты разговора с особистом, да и ствол оказался очищен так, как его, наверное, не чистили даже после сдаточных стрельб. Хотя, должен вам сказать, проталкивать тугой кляп через почти шестиметровый канал ствола, который перед этим обильно смочили керосином, то еще удовольствие… С промывкой воздушного фильтра и проверкой пальцев траков экипаж уже вполне мог справиться и без меня, а заправщиков еще не было.
Стоило только мне отойти и направиться проверять положение дел в других экипажах, как рядом материализовался давешний гэбэшник и вновь начал свою песню. Пришлось выбрать спокойное место и выслушать его. Монолог продолжался около трех минут, и основной его мыслью было, что законность надо соблюдать. На что я
