Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
что делать! Вы, блин, не могли эту хренотень под вечер сп…ть, что ли? Щас если попремся, так первый же самолет немецкий наш караван засечет! Похорошему надо ночи дождаться и дергать отсюда с максимальной скоростью…
Док
А в лагере… Я бы многое отдал, лишь бы увидеть свое лицо, когда мы докатили до лагеря. Леша резко остановился, но я даже не обратил на это внимания. Там была… В первые минуты я даже не поверил своим глазам, зачемто схватил бинокль, потом опять отпустил его. Не обращая внимания на окружающих, соскочил с танка и подошел к этой громадине. В нашем лагере меня встречала немецкая мортира. И какая! Я эту хрень сразу узнал, недаром помогал товарищу собирать ее модель – правда, китайского производства. Да. Полгода мучились. Обошел вокруг этой громадины и только тогда, не спуская с нее ошеломленного взгляда, прошептал:
– Бл…
Но времени прийти в себя мне не дали. От мортиры меня оттащил Сергей под предлогом срочной работы. Онто мне и сообщил, что эту дуру притащил Олег, а вторую вообще взорвал. Я представил себе, какая истерика сейчас у немцев, и мне стало ну очень неуютно. Эту бандуру ведь не замаскируешь, найдут полюбому. Между тем Сергей привел меня к нашему «штабному» участку, где все скопились вокруг носилок, на которых лежал…
– Ну, и кто это?
– Генерал.
– Какой генерал? Откуда?
– Долгая история. Ты лучше глянь, как он?
Да… как у них все просто. Глянь… Глянул. На голос не реагирует, на боль тоже не очень. Внешних повреждений не заметно. Зрачки одинаковые, на свет реагируют. Пульс тоже в норме. Это хорошо.
– Ну, что… Он без сознания. Вроде бы внутренних повреждений нет. Внешних тоже. Давно он так?
– Да кто ж его знает? Мы его так и нашли… Ну и здесь уже часика полтора.
– Мда. Это плохо. Ну, будем надеяться, очнется – сам расскажет.
– И что – ничего нельзя сделать? – спросил Сергей.
– Нет. Что я могу сделать? Он может очнуться через пару минут, может – через неделю. У меня тут СТ нет, чтобы посмотреть, чего там с его мозгами. Может, там кровотечение какое… Тогда дело швах. Но вряд ли. Скорее, просто сотрясение. Хотя почему он так долго в отключке?
Я развернулся и пошел искать Олега – интересно было услышать его историю и заодно поинтересоваться дальнейшими планами. Отсюда нужно немедленно сваливать. По следам этой мортиры немцы нас на раздва накроют.
Но отойти далеко не смог – ко мне приблизился один из свежеосвобожденных. Тот самый, что нам про Карбышева сказал.
– Товарищ… простите, не знаю вашего звания.
– Старший лейтенант.
– Товарищ старший лейтенант, а про Дмитрия Михайловича ничего не известно?
– Пока что нет, к сожалению, – и тут я вспомнил, кого мне напоминало лицо этого генерала… Памятник!
– Нука, иди со мной, – сказал я бывшему пленному, даже не спросив ни звания его, ни имени, и вернулся к носилкам. – Он?
– Точно, он! Товарищ генераллейтенант! Товарищ генераллейтенант! – бывший пленный присел рядом с носилками. – Что с ним? Он ранен?
– Нет. Он без сознания, но почему, мы не знаем.
– Может, это изза аварии, – пробормотал Сергей.
– Какой аварии?
– Да, понимаешь, пока вас не было, мы решили смотаться на МТС тут неподалеку… Ну, только вышли на дорогу, а тут эта легковушка. Там он и был. И три немца… Ну, тех мы в расход пустили, а генерала сюда.
– Авария, конечно, объясняет многое… Но из лагеря его вывозили – он в сознании был. Как он попал в плен? – спросил я новичка.
– Пробивались из окружения в составе штаба десятой армии. Наткнулись на немцев, приняли бой. Товарищ генерал был контужен…
«Ага… Значит, до аварии еще и контузия свежая. Вообще весело», – подумалось мне.
– Сергей, нужно прошерстить новичков, может, есть хоть один санинструктор? Нужно, чтобы рядом с ним всегда ктото был, кто бы мог следить за его состоянием, – сказал я и тише добавил: – Вот ведь дела… Гудериана прибили, Карбышева спасли… «Пока что спасли», – подумалось, вспомнив про новый трофей.
Обернулись. Эге… А генералто непрост. Не успел очнуться – а уже пытается сесть. А головато болит, небось.
– Дмитрий Михайлович, пока что вставать не стоит. Вы еще слишком слабы.
– Где я? Что это за место? Кто вы такой?
– Вы – в безопасности. Это наш временный лагерь. А вот кто мы… об этом, простите, попозже.
«Да, серьезный дядька. Не привык, однако, чтобы старший лейтенант к нему по имениотчеству обращался. Это я маху дал, конечно. Не привык я к такой субординации. Ну да ладно. Я сейчас типа его врач, а врачу многое позволено», – подумал я. Быстро проверил еще раз генерала. Ничего серьезного вроде бы нет. Слаб он еще, конечно, пару дней – а то и больше, генералто не молод – ему полежать придется… Да и
