Третий фронт. Трилогия

века не стоило, в этом автор явно погрешил против истины. В чем я согласен с ним, так это в том, что последствия их пылкости не принесли большого счастья жителям, скорее наоборот.
А вот еще одна чрезвычайно интересная тема. Цель нашей революции.
Ну, с целью все понятно, преобразование общества на социалистических принципах. Уйти от рабской зависимости – это достойная и нравственная цель. Но вот дальше, как ни странно, знания будущего не дают ответов. Ответы типа «впереди вечное нямням» меня не то чтобы не устраивают, но не верю я в такое предназначение мыслящей материи. Кстати, и христианская религия в такое не верит.
А во что преобразовались наши цели? По мнению очередных революционеров конца двадцатого века, цели преобразовались в иррациональное желание партийной власти содержать жителей страны в намеренно скверных условиях. Глупость, конечно, сами постулируют и сами себе верят. Кстати, надо бы спросить у наших гостей, а как в чисто материальном плане жилось в ее будущем, что, любопытно, они по этому поводу скажут?
Но вернемся к целям революции.
А целито надо разделять. Одна цель – воссоздать условия жизни, достойные людей свободных. Но в противовес ей стоит цель выживания в агрессивном окружении. Для ее реализации надо строить заводы и копать каналы. Кстати, еще одна любопытная мысль из будущего – система лагерей имела не только цель борьбы с политическими противниками, но и чисто экономическую подоплеку. Уже не помню, кто из бывших заключенных в том мире сформулировал: «У страны просто не было средств иными способами быстро поднять экономику, вот и пришлось нам быть рабами. И кто мне ответит за мое десятилетие на Колыме?»
И все же, существует же идея мировой революции? Не так прямо, но существует. Если персонифицировать, то и Троцкий, и Иосиф Виссарионович – сторонники этой идеи. Пусть она трансформировалась в декларируемую и справедливую необходимость защиты революции и государства, но идеи имеют свойство не умирать.
Но давайте разберемся. Если судить по источникам из будущего, то товарищ Троцкий был сторонником быстрейшего решения этого вопроса. Товарищ Сталин, будучи много практичнее, понимал: сначала надо создать промышленную базу. Но в любом случае – или мы их, или они нас?
Ну а вы, товарищ Карбышев, вы, что же, изменили себе, и вам стало дорого соотношение хозяин – раб? Нет, не стало. Ну и что вы себе думаете – вся эта правящая миром мерзость согласится видеть угрозу своему существованию, постоянно видеть пред глазами СССР? Нет, конечно. Так что же вы так мечетесь?
Но информация из будущего просто убийственная.
Природа не терпит разрыва функций. В этом смысле мгновенная мировая революция также невозможна. Но и христианская мораль, и левые идеи по своей глубинной сути едины и будоражат гуманные умы гораздо дольше, чем две тысячи лет. Я подозреваю, идеи эти являются отражением человеческой природы. И как вы считаете, товарищ Карбышев, чего ждать в будущем, в том числе и недалеком? А ожидать нам приходится или продолжения реализации планов быстрой мировой революции, но тогда будет повтор будущего. Или той же мировой революции, но растянувшейся на десятки, если не сотни лет. А вот при таком варианте все силы нашего государства будут вкладываться в человека, прежде всего в его культуру. Танки и бомбы также понадобятся, но как это прозвучало у наших потомков: «Доминировать должна культурная экспансия». Ну что же, посмотрим. Кстати, ничему, мне кажется, такой подход не противоречит, по крайней мере, разрыва функции не наблюдается.
Мне же хочется понять, как может измениться наша история и какова в этом роль наших молодых людей.
С этими мыслями я поджидал в штабе Нику.
Она появилась, как всегда, стремительно, и после приветствия я спросил:
– Ника Алексеевна, не согласитесь ли немного мне помочь?
Она удивленно повернулась в мою сторону.
– Вы же историк, а существо вопроса как раз по вашему профилю. – Собеседница слегка нахмурилась, но я, не дав ей ответить, продолжил: – Дело в том, как вы сами видите, у меня катастрофически не хватает времени. А понять для себя, что же произошло в вашем мире, то есть в нашем будущем, жизненно необходимо, в том числе и для принятия решений относительно наших сиюминутных практических действий.
– Ну, если вы так ставите вопрос, я вас слушаю.
– Ника, сразу хочу предупредить: о политике в наше время говорить не принято, и мое мнение таково – без согласия поднимать эту тему неэтично. Потому спрашиваю: вы согласитесь немного со мной пообщаться?
– А куда я денусь с подводной лодки? – озорно ответила Ника очередным жутковатым афоризмом будущего. – Дмитрий Михайлович, в наше время о политике говорят все, кому