Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
переводить, ибо похорватски никто больше не разумеет. И понемецки тоже. А ну, стой!
Глаза в глаза, очень спокойно:
– Потом, Олег, пусть расскажет, где гнездо у них, потом – забирай.
Сергей Олегович
Подошел я тоже к «шахматисту», посмотрел на него. Внимательно посмотрел. Хорват отчегото сразу обмочился…
– Орел ты наш, – говорю спокойно, – сейчас ребята с тобой пообщаются, и я из тебя орлато сделаю… Красного орла…
Удивительно, но он понял меня без перевода, завизжал, потом раздался хлопок, как будто бутылку с шампанским открыли, и мерзко завоняло. Пленный, сбиваясь и захлебываясь слезами, чтото затараторил…
– Народ, вы мне его до смерти не запугайте, до того, как он нам про корешей своих расскажет, – заметил Степан.
– В очередь, сукины дети, в очередь, нас много, а хорват один… Как делить будем? – поинтересовался Олег.
– Медленно, – отозвался Степан. – А еще лучше – съездить туда, где их много.
– Насчет поездки, я бы не рекомендовал без тщательной подготовки операции и разведки, – откликнулся я.
– Это очевидно, – сказал Степан, – но сначала надо узнать, где они. Что он там трещит?
– Чточто… Не убивать просит, – пробурчал Олег. – Говорит, что он тут недавно.
– Спроси у него, где они базируются, – попросил Степан. – Раз каратели – должны иметь базу. Млять, только бы там много немцев не оказалось – тогда придется ловить их на выходах без особой надежды на успех.
На вопрос о месте их базирования хорват не стал ломаться и показал на карте, где их искать. Но вот легче от этого не стало. Поскольку кроме них там еще и две роты СС стояли. Батальон связи с охраной. А в довесок к этому – гаубичная батарея и рота танков. О чем Олег и сообщил окружающим. Однако он же посоветовал комунибудь туда на разведку сгонять. Ведь одно дело – пленный сказал, другое – сами проверили. И вот потом уже думать, что делать…
– А на разведку, думаю, отправить лучше пограничников, – заметил Степан. – У них опыт после рейда к складам и аэродромам и дисциплина.
Ну а потом Олег спросил у пленного, зачем их пригналито сюда. Тот подтвердил, что после того, как сначала рейх потерял двух «Карлов», а потом в поезде взорвалось одно орудие К36 из 768го моторизованного пушечного дивизиона РГК, следовавшее к Житомиру и для повышения мобильности погруженное на железнодорожный состав, генштаб приказал обеспечить безопасность грузоперевозок любой ценой.
– Да… – протянул он. – Жаль, но, увы, «Дора» еще гдето бегает… Но и так неплохо вышло. Как говорится, что было, то и прибил…
Степан
Итак, первоочередные задачи разведки:
– уточнить силы, нам противостоящие в этом рейде,
– собрать максимально полную информацию о системе обороны,
– выяснить, где находится ближайший гарнизон, способный прислать помощь, ибо воспрепятствовать их воплям мы не сможем.
Саня Букварь
– Милиционер говорил, тут километрах в десяти есть лесник. Одной семьей живут. Не в деревне. Я съезжу? Попробую договориться о помощи с дорогами для маневрирования?
Попросив остающихся в лагере не заниматься скульптурой без меня и оторвав с рукава пленного клетчатый щит, собрал свой экипаж и милиционера, приказал переодеться в немцев и отправился к леснику. Уже подъезжая к его дому, заметил, что калитка была открыта настежь.
– Странно, Михалыч всегда ругался на открытые двери, – заметил милиционер. – Мания у него была! Если есть дверь, то она должна быть обязательно закрыта. Аж слюной брызгал по этому поводу…
Входили мы очень осторожно. Два Андрея остались в НАГе и держали дом под прицелом. Подкравшись к калитке, я заглянул во двор. Мы опять опоздали. Между деревьев лежала женщина лет тридцати – тридцати пяти с перерезанным горлом. Низ платья был разорван весьма красноречиво. Оглядев двор, мы проникли в дом. Зрелище было еще более ужасным. Возле угла печки лежал ребенок лет двух с размозженной головой. А дальше – девочка лет двенадцати на вид без одежды. Таз девочки был прикрыт тряпкой со следами сильного кровотечения, она была еще жива. В этот момент меня очень сильно стукнули по плечу какойто деревяшкой.
– …мать! Больно же! – не удержался я, а в мозгу мелькнуло: «Хорошо, не по башке! Придурок! По сторонам смотреть надо!»
– Стой, Аська, прекрати! Он русский! – заорал мент, отнимая ухват у девочки лет восьми.
Девочка упала рядом и заплакала. Мы подхватили обеих и, загрузившись в броневик, помчались на базу. Хоронить времени не было. Старшая нуждалась в срочной медпомощи.
По дороге младшая вроде бы перестала меня бояться, но разговаривать отказалась. А увидев в руках белобрысого Андрея клетчатую эмблему,
