Третий фронт. Трилогия

Генерал опять поморщился, потом улыбнулся:
– Пойдете верхом, тут ребята строевых лошадей у немцев отбили.
– Я ж без задницы останусь! – вскричал я.
– Ничего, – ответил Карбышев, – тяжело в учении… Так быстрее, а то вы только к осени вернетесь, – генерал аккуратно стряхнул Тэнгину морду с колена и добавил: – Идите знакомьтесь с группой. И с конем! Выход завтра с утра.
С группой меня познакомил Паша, хорошие ребята, пограничники, кавалеристы. Всего десять человек, включая Соловьева. А еще мне показали лошадь, на которой мне придется ехать, кобылу по кличке Стрелка. Я скормил ей пару кусочков сахара и погладил.
Потом начались уроки верховой езды, жуткий позор для меня и источник веселья для всех остальных. Первым не выдержал Тэнгу, он пристально посмотрел на веселящихся бойцов, подошел поближе к ним и зарычал. Веселье стихло. Паша грустно посмотрел на меня и сказал:
– С седла, надеюсь, ты не свалишься, а остальной премудрости научишься в пути. Можем отправляться. Так и скажи товарищу генералу, – и я пошел докладывать.
В генеральском блиндаже ктото орал, причем голос был женский, орали на Карбышева.
Это сильно не понравилось Тэнгу, Дмитрия Михайловича он уважал. Малыш протек в дверь, и внутри стало тихо, я вошел следом. Незнакомая женщина, бледная и испуганная, стояла у стенки и глядела на Тэнгу. Пес не рычал, он просто демонстрировал зубы. Все.
– Вам лучше уйти, – сказал Карбышев женщине и кивнул мне на скамейку, предлагая садиться. Та поняла намек и исчезла.
– Эта баба меня доконает, – произнес генерал. Я чуть со скамейки не навернулся. Он продолжил: – Артистка! – слово прозвучало как ругательство.
– Артистка, приехала в Брест перед войной на гастроли и застряла здесь. Требует предоставления «человеческих условий» или немедленной отправки в Москву на самолете.
Я не выдержал:

– …Снимайте к черту с бабушкою роль Галадриэли
И замените БабоюЯгой.
Пускай она народная артистка,
Дада, я помню, чья она жена.
Но к ней же комары в лесу не подлетают близко,
Настолько вся… прекрасна и нежна.

– Что это? – удивился Карбышев.
– Стихи, – ответил я, – «Рабочая пятиминутка на киностудии во время съемок фильма «Властелин Колец».
– А дальше?

– Тогда пропали три постельных сцены.
Почти на четверть станет меньше их.
И, кстати, та, где Селеберн, узнавши про измену,
Нунчаками забил троих своих.

В углу тихо кисла от смеха Наташа Горбунова, исполнявшая роль штабной машинистки, перепечатывавшая информацию с ноутбуков и с книгами Толкиена уже знакомая.
– Ладно, – сказал генерал. – Группа к выходу готова?
– Да, – ответил я. – Завтра выступаем.
– Ну, желаю удачи, – сказал Карбышев, – возвращайтесь.
Сергей Олегович
Вылез я из недостроенного капонира, который мы под тир приспособили, весь очумевший от стрельбы, поскольку отстреливал очередную партию «стэнов» и отремонтированных машингеверов, сижу, курю. Тут смотрю – суета какаято, народ с носилками. Пошел туда, посмотреть, что случилось. Гляжу – Нику несут, бледная вся, на лице ни кровиночки. Подошел поближе, вижу – в сознании она.
– Что случилось? – спрашиваю. – Где это тебя так зацепило?
…Из санчасти от Ники меня прогнала докторша, чтобы не нарушал покой раненых и больных.
Степан
Случилось это в самый разгар подготовки к частичному рассредоточению. Сначала Ника… Поймали их немцы. Качественно поймали. Снайперов нет, «товарищ Иванова» – в госпитале. Настроение – не то чтобы подавленное, скорее отрезвленное. Вот ведь интересно – вроде все понимают, что на войне, коекто и в нашем времени в войнах участвовал, а все же успели увериться – нас не убьют, мы не отсюда. Осталось только пулям об этом сообщить.
Но это осталось там, в базовом лагере. А сейчас мы под командой лейтенанта Васильева движемся по лесным дорогам. И только сейчас начинает доходить – насколько все же мы недооценивали своих предков. Сейчас я иду, скорее, как бесплатное приложение к технике и оружию.
Олег Соджет
Пока мы готовили технику, в лагерь принесли Нику. Принесли потому, что она была ранена, а часть ее группы вообще не вернулась. Ну, Нику я решил пока не трогать. Вот вернусь