Третья мировая. Трилогия

пара бутылок дешёвого рома. Марти Симмонс, сидя на стуле и закинув ноги на стол, с удовольствием раскуривал самодельный кальян, сделанный из жестяной банки от кукурузы и благостно улыбался. Рядышком яростно грыз цыплячье бёдрышко его друг — великан Джим, выходец из Бронкса. Джим хрустнул перекушенной косточкой, сорвал последние нити мяса и зачерпнул ложкой горсть консервированной кукурузы из банки, стоявшей рядом.
— Марти, ты давай передавай кальян, мне что-то снова покурить захотелось, — бубнил он, пережёвывая.
Симмонс наконец-то сделала затяжку, сдержал рвущийся наружу кашель и с наслаждением выпустил струю дыма.
— Джимми, кхе-кхе, а я, кхе, короче, я сегодня русских видел пленных. Помнишь я ужин в судках таскал?
— Да ну?! и чего же они — с бородищами? лозунги орут?
— Кхе, да брось ты, какие лозунги! они еле живые там, валяются в камере, наш коп стоит возле решётки постоянно, один, правда, здоровенный — прямо как ты, второй, поменьше, всё стонет, не жилец наверно.
— Так, на кого похожи-то?
— Да люди как люди, такие же наверно «ниггеры» у себя в Советах, как и мы.
Джим задумчиво взял с блюда на столе еще кусочек цыплёнка и начал грызть:
— Слышь, Марти, у Советов вроде нет чёрных. Какие они ниггеры? не бывает такого.
— Да я не о том. Я имел в виду, что они такие же, как и мы с тобой, хоть и белые, две руки, две ноги, наверно и травку курят также.
— Не, не могут они травку курить! откуда у Советов наша марихуана?!
— Ну тогда виски пьют. А нет, не виски, у них же водка есть! Оооо… вот это да!
— Ага, мы пили с тобой. Помнишь такая с красной этикеткой, ты с утра потом встать не мог, всё воду хлебал.
— Джимми, я тебе страшную тайну открою: тот «Смирнофф», который мы с тобой у толстого Джимбо тогда купили, не настоящая русская водка. Это так, ликёр для дамочек. Настоящая русская водка намного злее и жёстче.
Джим отобрал кальян у Симмонса и с удовольствием затянулся, выпустил дым, прокашлялся:
— Что ты мне черномазый заливаешь! как так не настоящая?! мы же с тобой потом целый день с похмелья страдали, ты аспирин пачками пил!..
— Джимми, мой старик, как ты помнишь, во Вторую Мировую воевал на флоте в конвоях, вот он реально без ума от русских.
— Да ну, брось! твой старик ведь совсем на комми не похож, чего он без ума от русских и водка здесь при чём?
— Да он еще сопляком в конвоях ходить начал. На Арканхильсск куда-то они шли, их гансы топить начали и весь путь вздохнуть им не давали. Его посудину всё-таки раздолбали и мой старик болтался на волнах и уже отдавал душу, когда подошёл русский катер. Коммунисты всех кого можно выловили, на борт к себе запихнули. Папашу раздели, дали форму русского матроса. Старик говорит хорошая такая форма, стёганая, как-то вроде куфью… куфа называтся. Ну и плеснули ему в стакан на вид чистейшей воды и выпить заставили. Так вот он тогда и Христа, и всех апостолов зараз увидел. Он потом до самой русской морской базы на этом катере ошивался. С тех пор он от русских в постоянном восторге.
— Это чего же ему такое налили, что он так комми полюбил?
— Я, Джим, честно говоря, сколько не слушаю эту историю. так и не понимаю, но подозреваю,что это и была настоящая Русская Водка!
Великан уважительно промолчал, перемалывая зубами еще одного цыпленка. Симмонс, напевая, скинул с себя куртку, ловко вскрыл один из швов под воротником и начал аккуратно запихивать плоский пластиковый мешочек. Он всегда так делал, заначка никогда не помешает, а на войне никогда не знаешь, где можешь оказаться в следующию минуту. Целая философия. Марти ловко впихнул пакетик, разгладил шов, оделся и принялся черпать ложкой кукурузу.
В дверь подсобного помещения аккуратно постучали условным стуком. Марти спрятал самодельный кальян под стол и пошёл открывать дверь.
— Кого там нелёгкая принесла?! — завопил он, подойдя к двери и тихонько хихикнув.
— Майкл Джексон и Джексон Файв, — тоненько пропищали за дверью. Джимма и Марти скрутило от хохота. В следущую секунду дверь слетела с петель и в подсобку вломились два военных копа. Симмонс получил мощный удар под дых и полетел прямо под стол. Джим, выхватив из-под себя табуретку, занес её над головой, намереваясь огреть кого-нибудь и бешено сверкая глазами.
— Что за херня! — прорычал он, двигаясь к выходу. Один из полицейских направил на него винтовку и посоветовал не двигаться. Валявшемуся под столом Марти второй полицейский добавил еще один удар ногой в грудь. В подсобку вошёл сержант Керри и стал посередине комнаты, широко расставив ноги. Постоял, чуть покачался и втянул ноздрями воздух.
— Ах, хороша трава у Марти Симмонса, даже просто так продирает до самых пяток, — сквозь зубы процедил сержант