Треугольник страсти

могла определиться. Ей и хотелось наставить девочку на путь истинный, объяснить ей, что в любви гораздо приятнее мучить, чем страдать самой. Но она по-настоящему боялась, что Сашенька отвернется от нее, узнав истинную натуру своей матери. А ведь дочь была единственным человеком, кого Анна Владимировна любила всем сердцем.
Хотя и в этом чувстве она не могла отрешиться от того, чтобы видеть в подрастающей девушке соперницу, готовую потеснить ее. Ведь теперь гости чаще восхищались расцветающей красотой Сашеньки, а мать невольно испытывала ревность женщины, перестающей пользоваться успехом.
То, что Орлов вознамерился проводить досуг в обществе ее дочери, стало для Анны Владимировны настоящим ударом. Ведь вновь обретя давнего поклонника, сердце которого сейчас было свободно, она не сомневалась, что без труда сумеет увлечь его. Но Михаил Антонович не проявил ничего, кроме учтивой галантности. А Сашеньке он, оказывается, предложил покататься верхом… Матери ли не знать, чем обычно заканчиваются подобные прогулки! Она и сама не раз впервые попадала в объятия будущего любовника, когда он помогал ей спуститься с лошади.
Анна Владимировна нервно расхаживала по аллее сада, где ночью ее дочь, как выяснилось, тайком встречалась с Орловым. Подумать только, какое бесстыдство со стороны молоденькой девушки!
И почему Михаил Антонович не обратил свои желания на нее, Анну, которая ничего не имела против этого? Дружеское благородство? Какая глупость, право!
Внезапно женщина заметила в боковой аллее какое-то движение. Резко повернувшись, Анна Владимировна с изумлением уставилась на молодого Оленина, поднявшегося с белоснежной ажурной скамьи.
— Дмитрий Николаевич! Как вы тут оказались?
Она неспешно поправила кружева на груди, придала блеска взгляду. Хоть этот Оленин и слишком молод, а все же мужчина!
Его взгляд странно заметался.
— Анна Владимировна… я, собственно…
— Сашеньку поджидаете? — приблизившись, уточнила она насмешливо. — Напрасно. Она уехала кататься с Михаилом Антоновичем Орловым.
— Ах, с ним! — К лицу Оленина прилила кровь. — Значит, все правда…
Анна Владимировна насторожилась.
— Что за правда, голубчик? О чем это вы?
Дмитрий тряхнул сжатыми кулаками.
— Правда, что этот господин уже успел стать ее женихом.
— Женихом? — Она так и ахнула. — Это кто вам такое сказал?
— Сама же Сашенька… То есть Александра Сергеевна и сказала.
У него тряслись губы, когда он это произносил. Несколько раз понятливо кивнув, Микульчина усмехнулась.
— Ну, раз она сказала… Что ж, это хорошая новость.
— Только не говорите, что вы этого не знали! — воскликнул Оленин возмущенно. — Значит, вы рады, что она мне назло выходит за старика!
Анна Владимировна выразительно приподняла брови.
— Ах, вам назло? Да не переоцениваете ли вы, голубчик, свое влияние на душевный покой моей дочери?
— Она любит меня! — пылко воскликнул Дмитрий.
— Вы так уж в этом уверены?
— Более чем.
— Да что ж она вам сама признавалась, что ли? — с недоверием спросила Микульчина.
Не в Сашином это было характере, хотя от любви девушки и не такие глупости вытворяют.
Оленин замялся.
— Не знаю, могу ли я говорить с вами совершенно откровенно…
— И никак иначе! — воскликнула она и тут же лукаво улыбнулась.
Подхватив ее усмешку, он красиво растянул губы. Они были крупными, изящного рисунка. Анна Владимировна с трудом подавила вздох. Будь она лет на пятнадцать моложе…
— Так что у вас за новость для меня? — поторопила она.
— Наши с Сашенькой отношения уже переросли стадию дружеских.
Микульчина похолодела.
— Что вы имеете в виду, сударь мой?!
— О нет! — Кажется, Оленин и сам испугался. — Так далеко, как вы только что подумали, я не позволил себе зайти. Но Александра Сергеевна уже осчастливила меня, подарив несколько весьма страстных поцелуев.
«Ах, негодница!» — Анна Владимировна едва не рассмеялась. Поцелуи, и только-то? Ну, эти сокровища она в ее годы тоже раздавала весьма охотно.
— Это вовсе не доказывает, что Сашенька вас любит.
Дмитрий, казалось, был ошарашен этим заявлением.
— А вы сами, сударь мой, на своем веку целовали только тех барышень, кого любили всем сердцем?
Кажется, она попала в точку!
— Нет, но… Когда речь идет о девушке, это ведь другое дело.
— Вот еще. Почему ж так?
В этот момент Анне Владимировне снова было восемнадцать, в те годы ей не раз приходилось ставить на место зазнавшихся мужчин. Уж каким душкой был ее супруг, а и тот порой позволял себе выражения, вроде того что