Треугольник страсти

зная, как щепетилен Оленин в делах, касающихся его репутации. Ему нравилось слыть благородным, пусть чуточку испорченным, но не подлым. А убийство без повода, да еще и человека, который чуть ли не вдвое старше его, относилось к разряду деяний, которые общество не прощает. Сашино письмо, которое еще как-то могло оправдать его, было сожжено им же самим. Дмитрий понял, что загнал себя в ловушку.
Несколько минут Оленин обдумывал все это, опустив голову, потом пробормотал:
— Кому еще известно о дуэли?
— Никому, кроме Орлова и нас, — торопливо произнесла Сашенька, почувствовав, что победа близка. — Даже слуги ничего не знают.
В этом она слукавила, ведь Клава успела услышать главное. Однако Сашенька уже попросила свою служанку никому не говорить ни слова, и верила, что та не выдаст тайны.
— Если только вы сами все не рассказали вашему секунданту.
— Я еще не выбрал секунданта. Я сам отправил Орлову вызов, подписав письмо чужим именем. Саша с жаром воскликнула:
— Тогда клянусь вам, что ни одна душа не узнает, как все было, если вы откажетесь от своей затеи.
— Хорошо, — медленно произнес он. — Возможно, я пойду вам навстречу, хотя вы и лжете мне в глаза. Вам-то отлично известно, что письмо существовало! И в нем вы упрекали Орлова в том, что он отверг вас, прежде соблазнив и воспользовавшись вашей слабостью… Почему вы не хотите, чтобы я отомстил за вас?
— Ах, вы же все неправильно поняли! — воскликнула Сашенька и закрыла лицо руками. Ей было невыносимо стыдно.
— Так объясните же мне, чего я не понял.
Чуть отвернувшись, она проговорила в сторону:
— Михаил Антонович вовсе не соблазнял меня. Это я пыталась его соблазнить.
— Зачем? — тихо произнес Оленин. — Вы так любите его? Или это опять было сделано мне назло?
— Молчите! — Бросившись к Дмитрию, Саша прижала руку в перчатке к его губам. — Не смейте говорить мне этого.
Мотнув головой, Дмитрий освободил рот.
— Потому что это правда? Вы боитесь признаться себе, что на самом деле вам хотелось оказаться в постели со мной, а не с этим стариком!
— Не смейте называть его так! Он — благородный человек! Он не воспользовался моей минутной слабостью.
— А вы не задумывались над тем, что, может, он просто не смог ею воспользоваться? Оказался не в силах!
Саша смотрела на него, изумленно моргая. Такая мысль, безусловно, не приходила ей в голову. Она, конечно, слышала о бессилии стариков, но полагала, что Михаилу Антоновичу до этого плачевного состояния еще далеко.
Растерявшись, Сашенька не знала, что и сказать. А лицо Дмитрия было так близко… Такое красивое, еще недавно любимое ею лицо. Да полно! Неужели она уже перестала любить его? Как можно не любить эти чудные глаза, которые смотрят прямо в сердце, эти горячие крупные руки, эти губы…
Оленин был выше ростом, и его губы находились сейчас прямо возле ее глаз. Саша смотрела на них, Не отрываясь, и почти не понимала того, что он говорит. Только следила, как зачарованная, за их движениями. А они манили своим теплом, своим вкусом, который помнился ей до сих пор. Девушке уже казалось, что они снова стоят в притихшем саду возле чужого дома и сейчас случится их первый поцелуй. Голова шла кругом от ночных ароматов. Или от запаха этого мужчины, такого незнакомого, но желанного…
Заметив, наконец, Сашино состояние, Дмитрий замолчал и осторожно потянулся к ее губам. Она зажмурилась, но не от страха, а от счастья, которое он мог так легко распознать в ее взгляде. Легко подхватив ее на руки, Дмитрий закружился с ней по комнате. В его негромком смехе Сашеньке слышалась музыка, и она даже не задумывалась, над чем он смеется.
А Дмитрий уже отнес ее в спальню и уложил на широкую кровать с балдахином. Замерев от восторга, Саша смотрела на слегка покачивающиеся над ее головой тряпичные кисти, и ей казалось, будто она попала в рай и над ней трепещут крылышки маленьких ангелов. Она блаженно улыбнулась и закрыла глаза, чтобы не смущать Дмитрия, который торопливо раздевал ее, и самой не смущаться. Еще не стянув с девушки перчаток, он первым делом обнажил ее грудь и жадно впился в нее. Саша даже вскрикнула от боли, но вытерпела, хотя и подумала, что Орлов это делал намного нежнее.
Но не время было вспоминать о нем… Сашеньке еще не верилось, что сейчас произойдет то, о Чем она мечтала так долго.
— Сейчас я стану вашей женой, — прошептала она, обнимая Дмитрия.
Он слегка отпрянул.
— Что? Да… может быть…
У нее сами собой распахнулись глаза.
— Что значит ваше «может быть»?
Его улыбка вышла недоброй.
— Да то и значит… Я читал ваше письмо! И хоть я ничего не могу доказать, но думаете, я поверю в то, что Орлов действительно