Треугольник страсти

тем большая симпатия к нему разрасталась в ее душе. Они уже перешли за стол, и Анна Владимировна принялась настойчиво потчевать старого знакомого. Девушка вдруг с удивлением заметила, что мать выглядит как-то необычайно оживленно, даже раскраснелась от волнения.
Саша пыталась понять: «Что это с ней? Принимать гостей для нее не в новинку. Или… Неужели Орлов что-то значил для нее в прошлом? Не может быть… Нет, не хочется так думать!»
Украдкой поглядывая то на гостя, то на отца и мать, Сашенька старалась распознать, не притворяется ли кто из них, что рад встрече. Может, в душе отца разрастается ревность? Или Орлов слегка завидует счастью своих старых друзей? Нет, ничего похожего ей не удалось заметить на лицах тех, кто окружал ее.
— А что, Сашка, — вдруг обратился к дочери Сергей Васильевич, — не махнуть ли нам следующим летом в Ниццу?
— Правда?! — восхитилась девушка и от восторга захлопала в ладоши. Потом спохватилась, что ведет себя как маленькая и степенно заметила: — Это было бы чудесно.
Мужчины переглянулись и в голос расхохотались. Вспыхнув, девушка вскочила.
— Ну, что ты, папа! Какой ты, право…
— Сядь, Сашенька, — недовольным тоном приказала Анна Владимировна. — Что ты ведешь себя как девчонка? Просто неловко перед Михаилом Антоновичем.
— Да что вы, Анна Владимировна! Я наслаждаюсь обществом вашей дочери. Она такая прелесть! И так похожа на своих родителей, — галантно возразил гость.
Микульчин вздохнул.
— Нет, Мишка. Таких красавиц, какой была моя Аннушка, нынче днем с огнем не сыскать.
— Да уж, твоя Анна Владимировна и сейчас затмит собой весь свет, — любезно подтвердил Орлов.
Недовольное выражение сошло с лица Анны Владимировны. Нежно улыбнувшись обоим мужчинам, она напевно произнесла:
— Теперь вы обязаны чаще бывать у нас, Мишенька. За годы вашего отсутствия муж не делал мне таких комплиментов. Это долго, не правда ли?
* * *
Выполняя поручение родителей, Сашенька Микульчина взяла на себя приятный труд вывозить Орлова в свет. Сергей Васильевич и сам был бы рад представить старого друга петербургскому обществу, но у него, как на грех, разыгрался ревматизм. А болея, он, как всякий мужчина, становился беспомощен настолько, что не соглашался отпустить жену от себя ни на минуту. Какие уж тут визиты!
— Да я и не стремлюсь, право, по гостям ездить, — оправдывался Михаил Антонович. — Я вас повидать хотел, вот и счастлив. Сашеньку вашу увидел. А остальные меня нисколько не интересуют.
— Нет-нет! — возражала Анна Владимировна. — Как можно? Я уж всему Петербургу записочки разослала, все наши приятели жаждут с вами познакомиться.
Михаил Антонович проворчал:
— Да уж получил целую стопу приглашений! Все вашими заботами… Хотелось по городу прогуляться, воздухом родным подышать…
— А мы и подышим, — бодро заверяла его Сашенька. — Мы там полчасика, там четверть часа, а потом — гулять отправимся.
— Не застудитесь только! — простонал с дивана Сергей Васильевич. — Хватит и одного умирающего на семью.
Подбежав к отцу, Сашенька звонко чмокнула его в щеку.
— Да ладно вам, папенька, вы еще поживете. Вам еще внуков нянчить, сами говорили.
— Дождешься от тебя внуков! Нынешние девицы замуж не торопятся. Слышишь, Михаил? Ты если будешь приглядывать кого для себя, так лучше вдовушек выбирай, они уже вкусили сладости. А эта зелень неспелая…
— Папа! — укоризненно вскрикнула Саша. — Я терпеть не могу, когда вы говорите обо мне, как о ребенке! Смотрите, начну в отместку звать вас старичком.
— С нее станется. — Микульчин вздохнул. — Ну, ступайте уже, дети мои! Дайте мне спокойно помереть.
— Ну если вы настаиваете, глубокоуважаемый папенька, — хмыкнула Сашенька и увернулась от брошенной в нее отцом диванной думки.
— У-у, гадючка моя, — протянул Сергей Васильевич с нежностью.
Михаил Антонович расхохотался.
— Ну и любезности у вас!
— Да, у нас так. Сами породили, а теперь обзываются, — притворно пожаловалась Сашенька.
— Избаловали мы свое дитя, Михаил Антонович, — вздохнула Анна Владимировна. — Только и видимости, что послушна, а на деле — веревки из нас вьет.
— Так хорошая веревка всегда пригодиться может, — немедленно откликнулась дочь и выскочила из комнаты.
— Волосы причеши! — крикнула ей вслед мать. — Вы уж следите за ней, Мишель. И спуску не давайте, если будет неуважительно себя вести.
Михаил Антонович с улыбкой расшаркался.
— Как прикажете, Анна Владимировна!
— А после возвращайтесь к нам ужинать. Непременно! Я ждать буду.
— Мы, — поправил ее муж. — Что это ты за себя только