Тревожное полнолуние

публику, что родилась в окиане.
Но это всё было обманом. У них даже костюмы были не совсем хорошими.
Но публика совсем не интересовалась ими.
Она хотела видеть Эликс и меня — настоящих монстров.
Они смеялись и указывали на нас пальцем. Бросали орехи и поп-корн в нашу клетку. Дразнили, чтобы заставить рычать и сотрясать прутья клетки и вести себя так, будто мы настоящие монстры.
Они трогали нас, тянули за пряди меха.
Во время одного из представлений какой-то мужчина просунул руку в клетку и пощекотал мою покрытую мехом ногу.
Я схватил его за руку и чуть не оторвал её.
После этого клетку отгородили от посетителей верёвкой.
Мы с Эликс не могли больше сдерживать себя и на самом деле превратились в настоящих зверей.
Мы рычали на посетителей. Иногда со злостью бросались на прутья решётки.
Делали всё, что могли, только бы подальше отпугнуть людей.
Но посетители ещё больше смеялись. Они не боялись и считали всё это очень забавным.
Их смех ещё сильнее бесил нас с Эликс. Но, чем громче мы рычали и быстрее метались по клетке, тем больше это нравилось публике.
Даже по ночам я видел эти ухмыляющиеся лица. И даже во сне слышал их смех. Видел глазеющую на меня толпу.
Сейчас уже почти полночь. Бродячий цирк закрыт.
Стояла ясная прохладная ночь. Сквозь прутья решётки высоко в небе я видел полную неполную луну.
Мы с Эликс сидели в клетке, опёршись спинами на прутья решётки. И ждали обеда.
Обернувшись, мы увидели доктора Торна. Он просунул в клетку большой противень, полный сырого мяса.
— Насладитесь своим обедом, — пробормотал он.
И быстро запер дверь клетки.
Каждую ночь повторялось одно и то же.
Каждую ночь, когда закрывался цирк, он приносил нам противень с сырым мясом.
Говорил те же слова и крепко запирал дверь клетки.
И мы с Эликс набрасывались на мясо, отрывая его большими кусками. Запихивали в рот и глотали, не пережёвывая.
Мы были такими голодными.
Печальными и голодными.
Мы набивали брюхо едой, но от этого не чувствовали себя лучше.
Нам не хотелось оставаться монстрами.
Мы снова хотели стать детьми.
И сегодня, глотая сырое мясо, я подумал, может быть, это в последний раз.
Может быть, в последний раз мы с Эликс сидим в этой клетке и пожираем сырое мясо, как звери.
Потому что у меня возник план.

Я подождал следующего вечера, чтобы рассказать Эликс о своём плане.
— Какой ужасный день, — простонала она, устало садясь на пол клетки.
Последние посетители покидали смотровую площадку. Яркие огни погасли. Я смотрел на бледную луну, восходящую над нашей клеткой.
— Дети бросали в клетку шкурки от бананов, будто мы обезьяны, — вздохнула Эликс. — Бросали и смеялись взахлеб.
Я придвинулся к ней, не спуская глаз с трейлера доктора Торна, который стоял на краю площадки.
— Эликс, поссслушшай, — прошептал я. — Хватит с нас шкурок от бананов. И этой клетки тоже.
Её глаза расширились от удивления.
— Робби, что ты хочешь этим сказать?
— У меня есть план, — прошептал я.
Я взглянул на небо.
— Посмотри.
Эликс подняла голову.
— На что посмотреть?
— На луну. Видишь, это полная луна. Полная. Первый раз с тех пор, как мы с тобой заболели лихорадкой полной луны.
Она, прищурившись, посмотрела на меня.
— И что же?
— Разве ты не помнишь, что