с покрасневшими глазами, гнал велосипед по улице Месье-ле-Пренс. Ни вчера, ни позавчера ничего любопытного здесь обнаружить не удалось. Но на третий раз ему повезло. Из дома с изразцами, когда он проезжал мимо, выскочила простоволосая женщина и накинулась на мальчугана, который самозабвенно копался в куче конского навоза посреди мостовой. Выслушав крики, звук подзатыльников и опять крики, Виктор получил возможность задать дежурный вопрос:
— Простите, что беспокою, вы случайно не слышали взрыва перед тем, как загорелась мастерская месье Андрези, переплетчика?
Женщина замерла, вцепившись в мальчугана, который яростно отбивался.
— Догадались, значит? Ну да, так громыхнуло, что я с перепугу кастрюлю молока из рук выпустила — хорошо хоть, оно остыть успело. Бедный мсье Андрези, такой милый, услужливый мужчина, всегда соглашался присмотреть за моим сорванцом. — Она вдруг осознала, какой опасности избежал ее отпрыск, и прижала его к себе.
— У переплетчика было много друзей?
— Что вы, он был не очень-то общительный. Но в последнее время к нему часто заглядывал такой толстенький улыбчивый господин. Они вместе обедали в кафе «У Фюльбера», там, на углу улицы.
В этот момент мальчуган извернулся, и ему удалось вырваться. Мамаша бросилась вдогонку, поймала беглеца и, забыв о своем недавнем порыве нежности, посулила ему хорошую трепку, если не прекратит безобразничать.
Перед входом в кафе «У Фюльбера» на доске, водруженной на козлы, были расставлены стаканы и кувшины с розоватой жидкостью. Грифельная табличка извещала:
Десять сантимов за порцию гренадина!
Сонная девочка-подросток, присматривавшая вполглаза за хозяйством, увидев Виктора, вяло предложила:
— Это, не угодно освежиться? Колотый лед есть.
— Эй, Мари-Луиза, такой продукт надо от души втюхивать, а то все думают, ты снотворное продаешь! — раздался молодой голос из зала кафе. Другие посетители засмеялись.
Виктор подошел к стойке, у которой рядком расположились завсегдатаи.
— Твоя егоза, может, и небольшого ума деваха, зато смазливая, без мужа не останется, — подмигнул хозяину заведения парень в тужурке дорожной службы.
— Ты, это, Арсен, не зарывайся, не то мой сапог познакомится с твоим задом, — буркнул бочкообразный хозяин и поставил перед одним из посетителей кружку пива, сердито смахнув с нее пену. — А вы чего изволите? — неприветливо обратился он к Виктору.
— Вермут с ликером из черной смородины, пожалуйста, — сказал Виктор. — Я разыскиваю знакомых Пьера Андрези. Мне сказали, он иногда обедал у вас в компании с другом.
— Верно вам сказали. Каждое первое воскресенье месяца заказывали столик, вон тот, у витрины. Они были знакомы уйму времени, оба сражались на той грязной войне…
Да, такая трагедия…
Посетитель, читавший газету неподалеку, поднял голову, прислушиваясь к разговору.
— А имя этого друга вы не знаете? — спросил Виктор.
— Мсье Андрези называл его Гюставом. Он живет где-то в районе Шапель, на улице… э-э… Вам официанта моего спросить надо, только он в отпуске до двадцать второго, свадьба у него. В прошлом году он доставлял мсье Гюставу ящик красного вина в подарок от мсье Пьера. Отличное вино, знаете ли, прямо с виноградника, без дураков! У меня брательник — виноградарь в Жиронде, от него получаю. Да вот, попробуйте, всяко получше вашего вермута будет! — Хозяин до краев наполнил бокал рубиновой жидкостью.
Заслышав мелодичное бульканье, завсегдатаи навострили уши. Читатель даже сложил газету, чтобы понаблюдать за дегустацией — результатом невиданной щедрости месье Фюльбера.
Виктор сделал глоток и поцокал языком.
— Терпкое, с фруктовым ароматом, насыщенный букет… Мои комплименты вашему брату.
— Представьте себе, он с женой гостил в городе две недели назад, я послал к ним Мари-Луизу отнести касуле,
а она, раззява, упала по дороге, и горшок разбился…
— Во-во, его дочурка еще и под ноги не смотрит.
— Арсен! Последнее предупреждение: заткнись или я тебя выставлю вон! Поговорить с человеком спокойно не дадут… О чем бишь я?.. А, да. Когда люди часто сюда заходят, к ним привыкаешь, знаете ли. И если с кем случается такое вот, как с мсье Андрези, сразу понимаешь, что жизнь-то уже под уклон свернула, самому, это, недолго небо коптить.
— Ну ты философ, Фюльбер, — одобрительно покивал человек с газетой.
— Да уж, станешь тут… Они оба были
