и она согласилась участвовать. Я убедилась, что все три негодяя живут по прежним адресам, написала Гаэтану: «Я в Париже, если хотите избежать неприятностей, выполняйте данные в письме указания», и подписалась «Анжелика».
— Почему Анжелика? И что за указания вы ему дали?
— У него была мания — давать своим жертвам ласковые прозвища. Я была Анжеликой, других он звал Мирабелла, Шукетта, Клементина, Вишенка, Брюньон, Амандина… Настоящий безумец! Мы с Лулу были очень похожи — за исключением цвета волос. Оставалось перекрасить ее в брюнетку, и она вполне могла сойти за меня. Мы выбрали день и назначили Ришару Гаэтану встречу в безлюдном месте. Нам было необходимо выманить его из дома, чтобы я могла действовать спокойно. Лулу выступит в роли меня, и он ничего не заметит. Она встретилась с ним в ротонде Ла Виллетт, а я отправилась в его дом на улицу Курсель. Отослала под каким-то предлогом лакея, вошла в тайную комнату, где он хранил коллекцию кукол, и от души позабавилась.
— То есть все разгромили?
— Да. А потом написала предупреждение на стене — хотела, чтобы он знал, кто нанес удар. Надумай Гаэтан подать жалобу, никто бы не связал имя Анжелика со мной.
— Что именно Лулу должна была сказать Гаэтану?
— Что откроет всем, кто на самом деле создает модели для его дома мод, и весь Париж будет над ним смеяться. Это была всего лишь игра, мы не собирались никого убивать! Я вернулась на улицу Альбуи и стала ждать возвращения Лулу. На следующее утро в газетах напечатали о девушке, задушенной на пустыре в Ла Виллетт. Я все поняла и очень испугалась. Негодяй! Думаю, он запаниковал, когда Лулу назвала его обманщиком, и задушил ее, приняв за меня.
Софи промокнула слезы. Виктор слушал и взвешивал все «за» и «против». Ему хотелось поверить ей, но он сомневался, потому что не любил слишком дерзких женщин. Возможно, все дело в ее внешности чувственной брюнетки и высокомерно-снисходительной манере поведения. Куда подевалась его хваленая проницательность? Нет, в женщинах он ценит сдержанность и скромность.
— На месте преступления был второй человек, — тихо произнес он, — хромой, мне это достоверно известно.
— Клянусь, я не знаю, кто это. Я много страдала, мсье, а страдание способно толкнуть человека на опасную стезю, но вы должны мне поверить: я непричастна к убийствам: кто-то узнал о моих намерениях и привел план в исполнение, на что я сама никогда бы не осмелилась.
— Вы наверняка с кем-то поделились.
— Мой план знала только Лулу, но она погибла раньше, чем убили барона де Лагурне и Ришара Гаэтана.
— Тогда как вы объясняете эти…
— Моя голубая тетрадь, личный дневник… Кто-то мог прочесть его без моего ведома.
— Кто именно? У вас есть предположения?
— В январе шхуна, на которой я плыла во Францию, потерпела кораблекрушение. Меня спас какой-то мужчина. Я провела в его доме всего один день и почти ничего не помню. Возможно, он прочел мой дневник. Монахини в Юрвиле отказались назвать его имя. Позже я виделась с ним в «Отель де л’Ариве». Он назвался моим спасителем, и я ему поверила. Этот человек был в ужасном состоянии, на него напали у дверей моего номера. Он сказал, что хочет защитить меня, и убедил укрыться на улице Альбуи. В тот же вечер убили Ришара Гаэтана.
«Почему незнакомец, которого она встретила при столь романтических обстоятельствах, вдруг превратился в поборника справедливости? — подумал Виктор. — Кто она, эта темноволосая красотка: сообщница, преступница, лицемерка?»
— Кто еще из вашего окружения мог иметь доступ к дневнику? — спросил он.
— Вскоре после приезда в Париж я заболела воспалением легких и много дней металась в горячке. Меня навещал друг матери.
— Как его имя?
— Сильвен Брикар.
— Приходил только он?
— Нет, конечно, регулярно бывали врач и мама, но они вне подозрений.
— Мать способна на все ради своего ребенка.
— Вы с ума сошли!
— Вы правы, мы уходим в сторону. Забудем о вашем дневнике, этой таинственной голубой тетради. Вчера, в разговоре со мной, вы предположили, что Томассен был бы рад видеть своих компаньонов мертвыми.
— Совершенно верно, к тому же, он должен был знать о существовании Лулу. А ее ведь никто не опознал.
— И быть в курсе преступления Ришара Гаэтана.
— Смехотворная мысль! Гаэтан никогда бы не доверился шантажисту.
— Надо же, вы и об этом умолчали. Значит, Томассен шантажировал Гаэтана?
— Это очевидно. Как вы думаете, почему «Кутюрье дез Элегант» существует столько лет? Итак, мсье Легри, что вы решили?
— Я должен подумать. Свяжусь с вами позже. Я выйду здесь.
Фиакр остановился на углу моста Конкорд.
— Я могу вас отвезти…
