Легри. Вы готовы на все, лишь бы удовлетворить свое любопытство. Прощайте.
Виктор приподнял шляпу и направился в кабинет главного редактора.
Антонен Клюзель, он же Вирус, метался среди журналистов и типографов, раздавая указания.
— Месье Клюзель, куда поместить заметку о краже в музее Клюни? Ну, про охранника, который унес галльские монеты?
— Заткни ею какую-нибудь «дырку». А на первой полосе дайте заголовок крупным шрифтом:
«МЕСЬЕ БЕРТЛО
РАСКРЫВАЕТ СВОИ ТАЙНЫ!». Дети мои, мелинит и динамит — сосцы, питающие современность! Это интересует и сенаторов, и депутатов, и уличных торговцев! Пусть они думают об этом перед тем, как идти баиньки, пусть видят это в ночных кошмарах, пусть дрожат от страха днем! Элали, милочка, что это вы считаете ворон? Записывайте! И остальные — тоже! Мне нужно интервью Бертло. Все на штурм института, Сената, его дома! Делайте что хотите и как хотите — но вы обязаны добыть его авторитетное мнение по поводу происходящего в столице. Спросите, что он думает о завтрашнем дне, о послезавтрашнем, вообще о производстве взрывчатых веществ. И как насчет «Пособия для анархиста», которое продается повсюду, словно конфеты? Велика ли грозящая нам опасность? Что общего у наших анархистов с русскими нигилистами? Все на охоту! Вперед!
Антонен Клюзель, отдуваясь, промокнул лоб носовым платком, опрокинул рюмку коньяка и только тогда заметил Виктора:
— О, какие люди! Вы слышали? Мы не сидим без дела, а? Преступление — это именно то, что нужно читателю в мягких домашних тапочках, уютно устроившемуся в кресле. Что привело вас ко мне?
— Хотел уточнить одну деталь…
— Простите, но я ужасно спешу. Вирус должен набросать портрет Равашоля. Его вот-вот осудят, и он отправится на свидание с Шарлоттой.
Вжик — и голова долой! Легри, вы можете обратиться к Гувье. — И он выбежал из кабинета, хлопнув дверью.
Виктор, подойдя к Исидору Гувье, хлопнул его по плечу.
— Мсье Легри! — воскликнул тот, оборачиваясь. — Как поживает ваш детективный роман? Изнываю от желания прочитать его.
— Чем слабее огонь, тем нежнее будет мясо. Уверен, вы слышали о том типе, старьевщике из квартала Доре, которого нашли на рельсах у Орлеанского вокзала?
— Ну да. До сих пор неясно, то ли это несчастный случай, то ли самоубийство, то ли убийство. А что?
— Хочу узнать, стреляли ли в него.
— Ну-у, тело в таком состоянии, что работники морга могут до конца дней своих развлекаться, собирая его по кусочкам. Вообще, если хотите выяснить насчет огнестрельного ранения, спросите у мадам Ирмы. А кстати, а зачем вам это? Собираетесь добавить вкусную главу к своему роману?
— Спасибо за помощь, Исидор, я в долгу не останусь.
Жозеф сидел у себя в комнате и любовался вечным пером, которое Айрис привезла ему в подарок из Лондона. Конечно, он был рад, что участвует в расследовании на равных с Виктором и Кэндзи, но ему хотелось увидеться с Айрис, а это никак не получалось. Он задумчиво вертел перо в руках, мечтая о том, как напишет новый детективный роман с лихо закрученным сюжетом. А гонорар пойдет на покупку пишущей машинки — не хуже той, что у месье Мори. Только у Жозефа это будет не «Ламбер», а «Ремингтон». И юноша мысленно произнес текст рекламы, которую прочитал в газете «Иллюстрасьон»: «Невероятно простая в использовании, надежная, быстрая!».
Он решительно начертал на первой странице чистой тетради:
Вот уже пять лет Фрида фон Глокеншпиль безуспешно искала следы сокровища тамплиеров. Стояла полночь. На черном небе сверкали молнии. Внезапно ее мастиф принялся яростно рыть землю.
— Фу, Элевтерий! — прикрикнула она.
Всю дорогу до улицы Нис Жозеф придумывал, что же такое учуял пес, и в нем крепла уверенность, что это был человеческий скелет. Наконец он подошел к стоящему на краю пустыря дому. На фасаде белой краской было написано:
АХИЛЛ МЕНАЖЕАнтиквариат и подержанные вещи
Чуть ниже висел листок бумаги с объявлением:
ЗакрытоВ случае необходимости обращайтесь в дом № 4
