Три мужа и ротвейлер

он встал и с пепельницей в руке пошел на кухню. Движения его были такими же механическими. Он открыл кран, смыл пепел в раковину и отнес пепельницу обратно на письменный стол. Поставив ее на место, Эрик откинулся в кресле и закрыл глаза.
Я тихонько переступила с ноги на йогу, потому что раньше боялась даже пошевелиться, потом на цыпочках отошла от письменного стола и присела на диван. Минут через десять лицо Эрика порозовело, он потянулся и открыл глаза. В первый момент глаза его были затуманены пеленой, и он улыбнулся мне по-хорошему, как близкий друг или даже не друг, а больше… И только я захотела улыбнуться ему в ответ, потому что невозможно было не ответить на его улыбку, как Эрик, очевидно, окончательно пришел в себя и посмотрел на меня строго.
— Что со мной было? Я спал или был в обмороке?
— Вы что — действительно ничего не помните? — теперь уже я смотрела на него строго и с некоторым недоверием.
Все же у меня в голове до конца не укладывалось, что человек может ходить, действовать, даже работать за компьютером — и при этом не сознавать своих действий и не помнить о них через полчаса.
— Совершенно ничего не помню, — растерянно проговорил Эрик.
Я подробно рассказала, что он делал и как себя вел. Услышав, что он напечатал на компьютере платежное поручение, Эрик нахмурился.
— Совершенно не понимаю, как такое возможно? Может, я бессознательно повторяю те действия, что делаю иногда в течение дня? Но обычно платежки печатаю не, я, а бухгалтер… Особенно странно то, что я потом сжег лист… А вы не запомнили, что там было, в этой платежке?
— Уж извините. Не помню. Я с такими бумагами дела никогда не имела, скажите спасибо, что запомнила вообще, как этот документ называется.
— Да, действительно, я требую невозможного, — мне показалось, что Эрик произнес это предложение снисходительным тоном.
Я тут же разозлилась, такой уж у меня характер. Подумаешь, не разбираюсь я в бухгалтерских документах! Почему надо сразу считать меня неполноценным человеком?
— Видите ли, — начала я неестественно спокойно, — сфера моей деятельности лежит достаточно Далеко от всяческих платежных поручений. Может быть, удобнее всего вам было пригласить своего бухгалтера, она бы сразу определила, что к чему.
— Бухгалтер у меня не она, а он, — ответил Эрик тоже очень спокойно. — А в какой сфере деятельности лежат ваши интересы?
Злость моя прошла, и я рассказала ему про Бельмона. Никому из мужей и вообще из всех знакомых не рассказывала, а ему рассказала. Не представляю, зачем я это сделала.
А потом Эрик рассказал мне, что он — представитель в России одной очень крупной немецкой компании, что хозяин компании — замечательный человек и его, Эрика, друг.
Он немолод, овдовел несколько лет назад и на старости лет, когда до встречи с Богом, как он сам выражается, осталось уже немного времени, решил заняться благотворительностью. Он основал в Германии благотворительный фонд имени Ульриха Майера, а здесь, в России, находится отделение этого фонда, которое он, Эрик, возглавляет.
— А кто такой Ульрих Майер? — вклинилась я.
— Это немецкий врач начала века, крупный онколог.
У меня на языке вертелось множество вопросов, но что-то заставило меня замолчать.
Эрик походил по комнате, выглядел он очень обеспокоенным.
— Послушайте, с моей стороны это полнейшее свинство, но не могли бы вы завтра снова повторить этот эксперимент?
— Что? — Я вскочила на ноги. — Вы не шутите? Вы считаете, что каждый день печатаете одно и то же платежное поручение?
Эрик выглядел смущенным и растерянным, но смотрел твердо:
— Надо выяснить с этим раз и навсегда!
Я внезапно подумала, каких трудов ему стоит обращаться ко мне с такой просьбой, и согласилась.
— Тогда.., вы уж постарайтесь запомнить, что же я там печатаю.., содержание документа. Хотя, конечно, маловероятно, что я в бессознательном состоянии делаю нечто разумное, а тем более — одно и то же. Черт, как некстати все! — Он вскочил на ноги и схватился за голову.
— Неприятности всегда некстати, — осторожно сказала я, — от них не застрахуешься.
— Вы думаете?
— Точно знаю. Так что не мучайте себя бесполезными догадками, давайте лучше пить чай.

Опять я раскрыла тетрадку Валентина Сергеевича. Так, написано, что синий «форд» следил за ним еще раньше, до аварии. И потом Валентин Сергеевич видел его из окна.
Какая-то преступная группа его преследовала, очень детально описан главарь — длинные волосы, близко посаженные глаза… Не сказано только из-за чего бандитам преследовать приличного человека, академика…
Никогда он ни в каком