Вниманию читателей предлагается сборник из трех лучших работ Клода Изнера, чьи исторические детективы стали мировыми бестселлерами. Виктор Легри, владелец книжной лавки и сыщик-любитель, распутывает самые хитроумные и опасные преступления, совершающиеся в Париже конца XIX века. Изысканная атмосфера того времени и точные исторические детали — стоительство Эйфелевой башни, газовое освещение, борьба женщин за равноправие — придают детективам Клода Изнера особый шарм, который столь ценят читатели.
Авторы: Изнер Клод
кружкам.
— Привет, Фирмен! — поприветствовал его Виктор.
— День добрый, — буркнул в ответ трактирщик.
Виктор миновал узкий коридор и попал в помещение со стеклянной крышей, где была, оборудована мастерская. От топившейся углем печки тянуло жаром, в воздухе висел густой запах табака. Человек шесть молодых людей стояли за мольбертами и писали этюд: полуобнаженная натурщица опиралась о колонну, на верху которой стояла ваза с гвоздиками. Чуть в стороне от остальных работала хрупкая девушка с полураспустившейся рыжей косой. Она касалась холста короткими нервными мазками. Одета молодая художница была в длинную широкую блузу, всю в пятнах краски. Высокий длинноволосый бородач что-то объяснял, склонившись к ее мольберту. Кровь прилила к лицу Виктора, он долго наблюдал за ними, прежде чем решился подойти.
— Здравствуй, Таша, — произнес он, намеренно игнорируя бородача.
Девушка, вздрогнув от неожиданности, подняла глаза.
— Могу я поговорить с тобой наедине? — спросил Виктор.
— Каким ветром занесло сюда нашего друга книготорговца-фотографа? — задиристо поинтересовался бородач.
Виктор отвесил ему чопорный поклон.
— Будь душкой, Морис, оставь нас, — попросила Таша, дружески ткнув приятеля в плечо.
— Слушаю и повинуюсь, красавица, для тебя я готов… на все. И прошу, подумай о рамах для своих картин.
— Почему ты с ним так нелюбезен? — тихо спросила Таша Виктора, кладя кисть.
Тот прикинулся невинной овечкой.
— Думаю, мне стоит извиниться, — сокрушенным тоном произнес он.
— Об этом я не прошу. Но я тебя предупреждала: я не позволю относиться к себе, как к вещи.
Их разговор прервали радостные возгласы художников, приветствовавших появление Фирмена с подносом, уставленным тяжелыми кружками. Морис метнул в Виктора насмешливый взгляд и присоединился к художникам, окружившим толстяка-трактирщика. Они называли его благодетелем и спасителем.
Таша поправила волосы, сняла рабочую блузу и осталась в белой кофточке и лиловой юбке. Виктор подал ей приталенное по последней моде пальто.
— Так зачем ты пришел? — спросила она.
— Мне нужна твоя помощь. Ты не пустишь к себе в мансарду девушку, которой негде приклонить голову? Это ненадолго…
Вопрос так ошеломил Таша, что она застыла с перчаткой в руке.
— А я где буду ночевать?
— На улице Сен-Пер, восемнадцать.
Она медленно, палец за пальцем, натянула перчатки.
— Мог бы найти предлог и получше.
— Но это чистая правда! Девушку зовут Дениза, и я понятия не имею, что с ней делать. Впрочем, ты права, я воспользовался случаем. Две недели без тебя показались мне вечностью.
Таша с трудом удержалась от торжествующей улыбки: она победила. За эти две недели она сама не раз готова была бежать к Виктору, рискуя столкнуться с его компаньоном-японцем, который почему-то не слишком ей симпатизировал. И удержалась, не желая капитулировать первой — не столько из гордости, сколько из осторожности. Виктор ужасный собственник. Если она хоть раз попросит у него прощения, он начнет судить ее друзей, давать оценку ее работам и в конце концов просто задушит своей любовью…
— А ты, случайно, не забыл о мсье Мори?
— Кэндзи пробудет в Лондоне до конца недели.
— Надо же, ты все предусмотрел! И все организовал! Надеешься, что я упаду в твои объятия с возгласом: «Когда же?»
— Ты вольна поступать, как хочешь, но если согласишься, я буду самым счастливым человеком на свете.
— Я смогу приходить и уходить, когда захочу?
— А что тебе помешает? Уж точно не я, — со смехом отвечал Виктор.
— Ну что же, на таких условиях… можем заключить перемирие. Ты хочешь поселить эту бездомную бедняжку в моем дворце прямо сегодня вечером?
Виктор попытался обнять Таша, но она уклонилась и отошла в глубь мастерской к зеркалу, чтобы надеть шляпку.
— Что вы думаете об этом полотне? — обратился к нему Ломье. — Правда, наша с вами подруга с каждым днем набирает мастерства? Она не должна упустить возможность выставиться в «Золотом солнце». Гоген расписал подвал, где дважды в месяц, по субботам, собираются художники, сотрудничающие с журналом «Перо». Раз уж вы ставите себе в заслугу продвижение литературы в массы, так приходите послушать настоящих поэтов.
Виктор не хотел полемизировать с Морисом Ломье. Он изучал работу Таша: в центре полотна пламенем рдели гвоздики, отодвинув на задний план томный силуэт женщины.
— Странно, что вы отдаете предпочтение столь классическим сюжетам, — небрежно бросил он.
— Вы, дорогой друг, утверждаете, что любите фотографию, следовательно, не удивитесь, если я скажу,
