Вниманию читателей предлагается сборник из трех лучших работ Клода Изнера, чьи исторические детективы стали мировыми бестселлерами. Виктор Легри, владелец книжной лавки и сыщик-любитель, распутывает самые хитроумные и опасные преступления, совершающиеся в Париже конца XIX века. Изысканная атмосфера того времени и точные исторические детали — стоительство Эйфелевой башни, газовое освещение, борьба женщин за равноправие — придают детективам Клода Изнера особый шарм, который столь ценят читатели.
Авторы: Изнер Клод
— Три недели назад, когда я выходил из кабриолета. Повторю свой вопрос: кто это писал?
— Понятия не имею. Письмо за подписью Зенобии было адресовано одной моей приятельнице, мадам де Валуа. Она исчезла, и с тех пор о ней ничего неизвестно.
В первый момент Виктору показалось, что Нума даже не услышал его слов. Тот сделал глоток коньяка и глубоко задумался. Его лицо хранило бесстрастное выражение. Наконец он заговорил:
— Мадам де Валуа посетила меня в Ульгате, нас познакомила Адальберта де Бри. Полгода спустя Одетта поинтересовалась моим мнением насчет Зенобии, и я посоветовал ей быть очень осторожной. Мадам де Бри рассказала, что Зенобия просит Одетту о встрече, заявляя, что якобы владеет какой-то тайной. Адальберта безуспешно пыталась отговорить вашу приятельницу от встречи. Сейчас развелось множество мошенников, которые изучают раздел некрологов, а потом обманывают доверчивых людей. Из всех щелей лезут медиумы и лжепророки, пичкают глупцов всяким вздором и «стригут» с них деньги. Маги, каббалисты, оккультисты, пустозвоны и врали проникли во все слои общества.
— Но вы, конечно, к ним не принадлежите.
Нума улыбнулся.
— Вы совершенно правы. Я не жгу ладан, не читаю заклинаний, не люблю полумрак. И с отвращением отношусь к шарлатанам, которые злоупотребляют доверием отчаявшихся людей. Способность быть медиумом дается человеку при рождении, и торговать ею недопустимо.
— На что же вы живете?
— Редактирую научный журнал «The Scientific News», он выходит в Лондоне, и являюсь членом вашей Академии наук. Видите ли, мсье Легри, хорошие медиумы — такая же редкость, как великие артисты. Одни работают с физическим телом, другие — с психикой. Я наделен даром «яснослышания», назовем это так: различаю голоса бесплотных существ, недоступные для обычных людей, интерпретирую их и воспроизвожу собственным голосом.
— Мадам де Бри поведала мне, что покойный сын говорил с ней через вас. Простите, но я никак не могу поверить в подобную чушь.
— Люди в массе своей склонны отрицать то, что недоступно их пониманию или выходит за рамки здравого смысла. Знаете, почему я согласился вас принять? Войдя в эту комнату, я почувствовал, что вы не один. Я мельком видел сопровождающую вас пару, что со мной бывает крайне редко. Мужчина немолод, у него согбенные плечи и лысина во всю голову. Женщина моложе, у нее в руках букет из веток… лавра.
Нума замолчал, уставившись взглядом в пустоту. Его слова произвели на Виктора такое сильное впечатление, что он невольно подался вперед.
— Что в этом…
— Оборви нить, — внезапно произнес Нума механическим голосом.
Виктор вздрогнул.
— Ее смерть освободила нас с тобой. Любовь. Я ее нашла. Ты поймешь. Нужно… Подчинись зову сердца. Ты возродишься, если разорвешь цепь. Гармония. Скоро… Скоро…
Нума расслабился, похрустел суставами. Он выглядел очень уставшим.
— Они ушли.
— Кто — они?
— Не знаю.
— Сожалею, но вы меня не убедили.
— Вы сомневаетесь, хотя вам были предъявлены факты. Я не стану убеждать вас, мсье Легри, мне это ни к чему. Говоря о спиритической сфере, нельзя оперировать рациональными доводами. В отношении же вашего дела могу дать один единственный совет: будьте крайне осторожны, это опасная игра.
Он поднес стакан к губам и закрыл глаза, давая понять, что встреча окончена.
Виктор поднимался по авеню Обсерватории, где велосипедисты соревновались в скорости с омнибусами. Дойдя до танцзала Бюлье, он вдруг вспомнил произнесенные Нумой в трансе слова и застыл как вкопанный. Лавр! У него на виске забилась жилка. В памяти всплыл эпизод из греческой мифологии о любовных похождениях Аполлона. Бог домогался любви прекрасной нимфы, и она превратилась в лавровое дерево. Ее звали Дафна. «Как мою мать», — подумал он.
Виктор был потрясен. Неужели жизнь свела его с настоящим медиумом?
Он так глубоко погрузился в раздумья, что едва не налетел на кормившую воробьев старушку. «А дядя Эмиль? Откуда Нума узнал, что он был лысым и обожал слово “гармония”? Нет, я отказываюсь в это верить!»
На улице Шартро остановился фиакр. Виктор махнул рукой кучеру.
— Хочу объехать парижские панорамы
.
— Все панорамы? — переспросил кучер, почуяв выгодного седока.
— Все.
«Здание с кариатидами нетрудно будет обнаружить», — подумал Виктор, устраиваясь на потертом сиденье.
Возница, толстяк с бычьей шеей, решил пожалеть свою лошадь и начал с улицы Лепик на Монмартре, где за строящимся собором Сакре-Кер, на углу улиц Шевалье-де-ла-Бар и Ламарк, находилась панорама Иерусалима.
