Вниманию читателей предлагается сборник из трех лучших работ Клода Изнера, чьи исторические детективы стали мировыми бестселлерами. Виктор Легри, владелец книжной лавки и сыщик-любитель, распутывает самые хитроумные и опасные преступления, совершающиеся в Париже конца XIX века. Изысканная атмосфера того времени и точные исторические детали — стоительство Эйфелевой башни, газовое освещение, борьба женщин за равноправие — придают детективам Клода Изнера особый шарм, который столь ценят читатели.
Авторы: Изнер Клод
какая-то… Доктор Оберто и есть убийца?.. Купоросный спирт. Бинт на шее у Ноэми Жерфлер. Нет, не может быть… Что значит «налево»? Там расположена аудитория, где доктор Оберто читает свои лекции?
Он записал у себя в блокноте: «ул. Монж, 68 или 168».
«В понедельник надо нанести ему визит, — продолжал размышлять Виктор, — а сейчас сверить полученную информацию с тем, что удалось разузнать Жозефу в ломбарде. Как неудачно получилось, что вчера мне пришлось подписывать договор аренды, а сегодня утром Кэндзи попросил отнести заказанного Рабле на улицу Друо… Я мог бы выяснить все это гораздо раньше!»
Часы показывали пять минут второго. Он обещал познакомить Таша со своим клиентом Таде Натансоном, который вместе с братом Альфредом недавно возобновил издание журнала «Ревю бланш», посвященного новинкам литературы и живописи. Виктор с огорчением понял, что безнадежно опаздывает на эту встречу, и прибавил шагу.
Кучер был рад избавиться от нетерпеливого пассажира, который требовал, чтобы он несся со скоростью этих изрыгающих зловонный дым и в общем-то бесполезных игрушек господ Панара и Левассора.
Жозеф, довольный, что ему удалось так быстро доставить все три заказа, щедро заплатил вознице и направился к ломбарду. Он решил дождаться, пока служащие начнут расходиться, и проследить за Шарманса до самого дома.
«Надеюсь, мсье Легри будет мной доволен… Ведь и ночник во мраке сияет, словно маяк» , — вспомнил юноша слова своего любимого писателя Эмиля Габорио,
устраиваясь в нише подъезда дома напротив. Ради того, чтобы раскрыть убийство на перекрестке Экразе, он был готов ждать столько, сколько потребуется.
Если бы кому-нибудь пришла мысль узнать, что творится в голове у Проспера Шарманса, он был бы сильно разочарован. Этот субъект просто тупо изо дня в день выполнял свою работу. Подвалы ломбарда стали для него неким подобием кокона, и ничто не могло нарушить мерное течение дней в этом замкнутом пространстве. Только здесь, где скапливались в ожидании упаковки многочисленные немые свидетели человеческих судеб, Шарманса чувствовал себя в своей тарелке, а сам процесс обертывания, наклеивания ярлычков и подсчета стал для него чем-то вроде наркотика.
Единственное, над чем ему порой приходилось размышлять, — это как упаковать какой-нибудь предмет необычной формы или нестандартного размера. Такой, например, как внушительных размеров часы, которые принесли своей хозяйке десять франков. Попадающие в ломбард шали и кружева обычно складывали в шкатулки, драгоценные камни и золотые оправы прятали в конверты, которые Проспер Шарманса запечатывал воском, всякий раз испытывая такое чувство, будто ставит клеймо корове из собственного стада. Менее ценные предметы он доверял штамповать мальчишке с почты, а еще одному помощнику поручал складывать квитанции об оценке заклада вчетверо и нанизывать их на бечевку. Потом вещи раскладывали по корзинам и уносили в недра склада по нескончаемым коридорам, заставленным деревянными ящиками и металлическими клетками. В этом пятикилометровом лабиринте, похожем то ли на улей, то ли на пещеру Али-Бабы, хранились груды ковров и посуды, упряжи и зонтов. Прохаживаясь там, Проспер Шарманса представлял себя капитаном гигантского грузового судна.
Он пристроил завернутые в плотную бумагу часы между зонтиком и Псалтирью, посторонился, чтобы дать пройти носильщику с большим ящиком, и скрепя сердце направился к раздевалке. Там он снял казенную форму без единого кармана — руководство ломбарда позаботилось о том, чтобы у служащих не возникало соблазна что-нибудь украсть, — и надел свою одежду.
На остановке омнибуса уже собралась толпа. Проспер Шарманса протиснулся на империал, не заметив, что за ним по пятам следует горбатый светловолосый юноша.
На площади Мобер Жозеф выпрыгнул из омнибуса, стараясь не упустить из виду объект слежки, миновал рынок и улицу Эколь, дошел до Политехнической школы. Возле дома № 22 Шарманса свернул в тупик Беф. Опасаясь быть замеченным, Жозеф немного приотстал. Краем глаза он успел увидеть, как преследуемый остановился и приподнял шляпу, здороваясь с сидящей возле дома женщиной, которая лущила орехи, а потом быстро направился к подъезду в дальнем конце тупика. Жозеф поспешил следом.
— Ты случайно не знаешь, на каком этаже проживает мсье Шарманса? — спросил он у мальчишки, который с трудом
