Трилогия «Житие мое»

белый (куда-то его все время не туда посылают), и сообщил:
– Миссис Клементс просит всех собраться внизу.
– Идем, идем! – Я попытался вспомнить, куда закинул башмаки.
– Чего это ей приспичило? – заворчал дядя и извлек из мешка пару войлочных шлепанцев, я такие взять не догадался.
– Хочет попрощаться? – истерически хихикнул я.
Наверное, когда-то в этом здании проживало руководство тюрьмы: узких коридоров с множеством дверей здесь не было, комнаты были просторными, а сразу за входной дверью располагался вместительный холл. Там-то, среди кучи неразобранных вещей, миссис Клементс собирала народ. Ввиду отсутствия стульев на вещи все и садились. Атмосфера на встрече царила непонятная: с одной стороны, непосредственной опасности вроде бы не было, с другой – что-то странное, несомненно, происходило. Дело осложнялось тем, что столичные жители склонны считать угрозу потустороннего сильно преувеличенной (такое отношение можно себе позволить, когда живешь чуть ли не на солончаке), причем мысль о том, что не зря на острове Короля отсутствуют даже крысы, их головы не посещала. Интуиция упорно твердила мне, что Краухард такого отношения к себе не простит.
Двое студентов о чем-то беседовали вполголоса, белый (теперь я вспомнил его имя – Алех) сел поближе к нам (все верно, маги должны держаться друг друга) и казался подавленным. Дядя был единственным, кто появился на собрании в домашней обуви. Мистер Смит выглядел так, словно только что вылез из какого-то тоннеля, и пахло от него затхлой сыростью. Лишь миссис Клементс была бодра и невозмутима. Я полагал, присутствующим прочтут лекцию о правилах безопасного поведения на острове, вместо этого леди-крокодил толкнула спич о необходимости работать и еще раз работать:
– Сроки экспедиции крайне ограниченны, успешное выполнение задачи требует от каждого вдумчивого и ответственного подхода к своей работе. Тупая исполнительность поощряться не будет. В случае удачного завершения проекта вознаграждение может быть увеличено.
– А что мы ищем-то? – не удержался я.
Она смерила меня раздраженным взглядом:
– Если вы позволите, мистер Тангор, к этому я перейду минутой позже.
Студенты с готовностью захихикали. Я пожал плечами – три года в Редстоне отучили меня заводиться с пол-оборота.
– Этот остров в неприкосновенности хранит загадки древнейшей цивилизации мира! – патетически возвестила миссис Клементс и пустилась в пространное описание чьих-то работ, давая ссылки на авторов и сообщая результаты раскопок. Студенты сосредоточенно записывали.
Я отключился от разговора – история никогда не входила в сферу моих интересов, смысл коллекционирования тысячи никому не нужных предметов от меня ускользал. Мысль о том, что из этих осколков можно извлечь картину жизни ушедших поколений, казалась смешной (не согласны? Попробуйте собрать из разрозненных деталей обычный будильник), а эстетическую ценность в черепках и обломках я не видел в упор. Дорогостоящая придурь, основанная на неутолимом человеческом любопытстве.
– …и оценить уровень развития техномагии той эпохи, – закончила миссис Клементс очередной пассаж.
Это вывело меня из прострации:
– Алхимия?
Миссис Клементс подарила мне презрительный взгляд.
– Техномагия, – повторила она едва ли не по слогам, – отличается от алхимии наличием возможности манипулировать очень тонкими структурами материи, причем допускает выполнение этих операций тысячи, сотни тысяч раз без малейшего отклонения от оригинала.
Я вытянул из кучи вещей коробку с предохранителями, уцелевшими после общения с Алехом.
– Типа такого? – уточнил я. И пусть тот, кто считает, что они отклоняются от оригинала, бросит в меня камень.
Она чуть ли не скукожилась:
– Нет! На гораздо более тонком уровне, на уровне, соизмеримом с воздействием магии!
– Утерянные алхимические приемы, – с сознанием дела заключил дядя Гордон.
Я пожал плечами и не стал продолжать спор – есть люди, которые испытывают иррациональное отвращение к алхимии. Как правило, они принадлежат к белым, но и среди обычных людей тоже встречаются, а демонстративная нелюбовь к искусственному в них прекрасно уживается с любовью к продуктам белой магии, всем этим доработанным лошадям, кроликам и коровам. Хотя, на мой взгляд, разницы никакой. Миссис Клементс относилась именно к этой категории «ботвы». Опыт Редстона подсказывал, что препирательства с такими личностями – дело бессмысленное и непродуктивное.
После пространной лекции о величии и уникальности техномагии мы наконец узнали, что нам предстоит искать, – собравшимся были предъявлены рисунки, схемы и реконструкции