Трилогия «Житие мое»

на секунду приняли нужные позиции, и почти сразу мертвое тело отозвалось нам. Теперь я вел Круг, а остальные мне подчинялись, и результат был налицо.
Потоки черной энергии пронизывали пространство, резонируя с тонкой изнанкой реальности, истончая грань между мирами, делая понятия живого и неживого расплывчатыми, неясными. И немая до той поры материя неслышно пела. Труп, лежащий на месте своей смерти, – лучшие условия для подобного колдовства.
Искусство некромантии заключается вовсе не в том, чтобы сотворить зомби (как бы ни были уверены в этом обыватели), а в том, чтобы пробудить мертвого, дать ему шанс вернуться. Это одновременно и сложней, и проще. Проще потому, что живое существо и само знает, как должно быть устроено, сложней потому, что человеку невероятно трудно отделить реальность как таковую от своих представлений о ней. Пробуждаемую личность требовалось принять такой, какова она есть, не пытаясь упростить или улучшить, о чем и предупреждал меня Чарак, а черный Источник агрессивен и непокорен, чрезвычайно сложно одновременно удерживать над ним контроль и пассивно созерцать. Разница между оживлением Макса и тем, что мы делали сейчас, была в сложности воспринимаемой структуры, а также в глубине необходимой отрешенности – отпечаток сущности держался в костях едва-едва (артефакты магии существуют долго, но не до бесконечности же!).
Я впервые поднимал полноценного человеческого зомби и с восхищением наблюдал, как сливаются в одно целое, проявляются из небытия разные аспекты личности. Подумать только, сколько противоречивых черт уживается в одном человеке! Стремление двигаться и желание замереть, потребность видеть, даже не имея глаз, и дышать, уже не нуждаясь в воздухе, хаотическое мельтешение обрывков мыслей и неумолимый напор пробуждающейся воли. Это тело когда-то было женщиной. Было. Не знаю, что бы она почувствовала, если бы узнала, как выглядит сейчас. В наших усилиях по ее воскрешению наблюдался какой-то предел, вызванный то ли неумелыми действиями Круга, то ли древностью останков. Тело не желало собираться до конца, что было к лучшему – буйное чудовище я бы остановил одним щелчком, а вот что делать с женской истерикой в исполнении зомби, совершенно не представлял. Жизненной силы покойнице определенно не хватало, она не знала, но каким-то образом догадывалась, что с ней делают, и не могла этому помешать. Крапс потянулся к ней усилием воли, готовясь сломить и подчинить, но я не позволил ему, просто прижал его Источник, и маг настороженно замер. Слишком уж он привык потрошить уголовников!
Теперь мне стали понятны слова Чарака о тождестве и понимании: я чувствовал себя одновременно двумя разными людьми, мужчиной и женщиной. Причем женщиной испуганной (вот, значит, как оно выглядит, это чувство!). Для воскрешенной пролетевших мимо веков не существовало, она только что упала на пол, и вдруг ее окружили странные незнакомые люди.
– Не бойся, – сказал я ей. Раньше мы не поняли бы друг друга, но сейчас говорили на одном языке. – Помоги мне. Скажи, что случилось? Что с тобой произошло?
Она поверила и послушно обратилась в себя, последним, смертным усилием пробуждая образы минувшего, а я смотрел на мир ее глазами и видел все таким, каким оно было тогда. Просторные, светлые помещения, разноцветные огни, подсвечивающие толщу воды, медленно плывущие в ней агрегаты. И на этом белом пластике, на светлом металле, словно паутина, расцветали грязные пятна фомов. Неживая мерзость расползалась, на глазах обволакивая купол, а люди стояли и показывали на нее пальцами. Они ничего не предпринимали, они выглядели удивленными и слегка обеспокоенными, но не испуганными.
– Ты знаешь, что это? Ты понимаешь, что это было? – допытывался я у зомби.
Все-таки это тело было очень старо, эхо жизни почти погасло в нем, и даже самые сильные колдуны не могли удержать его дольше минуты. Мертвая плоть обратилась в серый прах, на этот раз окончательно, а накопленную реанимирующими проклятиями энергию пришлось рассеять.
Все некроманты видели то же, что и я. Мы потрясенно молчали.
– Что? Вам удалось что-то узнать?
Ах да, у ритуала ведь были зрители. Содержание наших видений Барраю было недоступно.
– Их убило вторжение потустороннего, – ответил я за всех, – фомы, самое примитивное из стихийных проклятий, но они не знали, что это было, и не могли себя защитить.
– Но мы же в море! – потрясенно выдохнул Крапс. – Тут соленой воды… Нужно было просто стены помыть…
Я пожал плечами:
– Это просто, если об этом знать. У них не было времени искать средство.

Крапс изводил меня всю обратную дорогу:
– Поздравляю! Какой успех!!!