Трилогия «Житие мое»

передам.
– А вот вам ваш отчет, уважаемый, вы ведь его так ждали! Замечу, что слухи о компетентности генерала Зертака оказались сильно преувеличены.
– Вообще-то это секретный документ.
– Знаю. Я сам ставил на нем гриф секретности.
– Отдайте же наконец бумаги!..
– Кстати, я думаю, что пособие по инвалидности моему сотруднику должны выплачивать за счет средств вашего отдела.
– Какая инвалидность?! Подумаешь, откат! Отдохнет пару месяцев и будет как огурчик.
– Вы отрицаете факт производственной травмы?
– Вообще-то он действовал согласно договору.
– Ах, так он уже не ваш агент! Отлично. Однако договор не предусматривал спасение армейских экспертов, в обязанности сотрудника НЗАМИПС такая деятельность не входит.
– Я буду ходатайствовать о выплате компенсации.
– Это той, что в размере двойного оклада?
– Нет, персональной премии от министерства.
– Тогда уж сразу медаль.
– Если ему медаль, то мне – орден!
– За что, интересно?
– За то, что я вас всех не прибил до сих пор…

Свершилось! Меня обмерили, взвесили и признали достойным звания алхимика.
Свидетельства об окончании университета вручались публично, при большом стечении народа. Я тупо разглядывал свое: в правом верхнем углу на нем красовалась большая, тисненная золотом печать, напоминающая часовой механизм в разрезе. В левом верхнем нахально сидела другая – черная, замысловатая, маслянисто-радужным отливом вызывающая ассоциации с бочкой дегтя. Когда я смотрел на листок, у меня было ощущение, что печати между собой ругаются. Правая означала, что я проявил особые успехи на поприще алхимии, а левая свидетельствовала, что я боевой маг, успевший доказать свое мастерство в деле. Должно быть, это Сатал постарался, старший каналья региона, мать его за ногу! Теперь все мои потенциальные работодатели будут интересоваться, почему я не черный маг, а боевые маги (если мне не повезет иметь с ними дело) будут ржать и спрашивать, что я делал в алхимиках. Блеск! Нет, нет, нельзя сосредотачиваться на этом, страшно подумать, во что может превратиться черный маг, ненавидящий свои способности. Тем не менее чувство, что меня поимели в извращенной форме, сохранялось.
– Томас, я так тобой горжусь!
Я благосклонно принимал поздравления родни – единственный черный, пришедший на церемонию с родителями. И не только с ними: Лючик восхищенно крутил головой и засыпал меня градом вопросов, а маленькая Эмми (не такая уж она теперь маленькая) благосклонно принимала внимание белых студенток (не могут они пройти мимо ребенка без ути-пути). Год назад я извелся бы, выглядывая, не подтрунивает ли кто надо мной, но сейчас мне было глубоко плевать на такие мелочи (возможно, так сказывалось воздействие блокираторов).
Нет, поймите правильно, если бы я был дома, то сумел бы отболтаться, и этот визит не состоялся бы, но Джо принял отсутствие реакции за обычный для черных пофигизм, и по возвращении из Арангена меня ждала телеграмма с указанием конкретной даты приезда. Хорошо хоть зомби удалось к чистильщикам пристроить.
А вот Рон пришел на церемонию один.
– Поздравляю. – Четвертушка благоразумно подождал, когда белые утянут мою родню знакомиться с оранжереей и другими достопримечательностями университета.
– Тебе того же.
– Скажи, а как ты умудрился сдать магию, если сидишь на блокираторах?
Я многозначительно ткнул пальцем вверх:
– Связи. Нужные знакомства в верхах. Ты не представляешь, какие люди замолвили за меня словечко! Сам-то как? Я думал, ты на осень останешься.
Рон передернул плечами:
– Больно надо! Пришлось, конечно, попотеть… Выпьем?
Но на территории университета алкоголь не предлагали, ближайшие пивные в день выпуска закрывались от греха, так что мероприятие пришлось отложить до вечера. Я сбагрил Джо папку с дипломом, шапочку с кисточкой и обязательную на церемонии алую с белым мантию (на прокате этих балахонов кто-то сделал состояние) и переместился туда, где вокруг столов с закусками тусовалась наиболее здравомыслящая часть выпуска.
За дальним столиком тайком распивали подарочный ликер преподаватели (празднуют, что избавились наконец от нас). Чему радуются? Через