Трилогия «Житие мое»

салемскому Братству, возможно, они сталкивались с подобным явлением.
Даже сквозь дурман Сатал недовольно поморщился.
— Не люблю я эту публику! Вечно они что-то изобретают.
— Ну, составом половины боевых эликсиров мы обязаны именно им.
— А я не говорил, что они дураки.
Координатор искоса посмотрел на собеседника.
— Имел с ними дело?
Сатал пожал плечами.
— Было разок, еще в училище. Приперлись они на полигон со своим щитом, а он как жахнет! Чуть весь курс не положили. И нам же их потом собирать пришлось — две недели землю рыли, даже зубов не нашли. Мне вот интересно, а сколько народу потравилось теми эликсирами?
Лицо Ларкеса на мгновение исказила сложная гримаса, он хмыкнул и передернул плечами:
— Уверен, это были добровольцы.
— Ага, ага!
Координатор внимательно посмотрел на счастливого черного мага и решил, что пора прибегнуть к последнему средству. Сатала следовало привести в боеспособное состояние немедленно!
— Я давно хотел спросить, Дан… Если ты, конечно, не против.
— М-м?
— А что у тебя было с Шорохом те последние несколько дней? Когда ты заперся в кладовке и запретил кому-либо входить?
Воспоминания ледяным потоком обрушились на черного, а когда схлынули, от бездумной эйфории не осталось и следа. Зрелище… завораживало.
— Он показал мне последствия ошибок, не моих, естественно, — бесцветным тоном сообщил маг. — И еще, и еще. Я решил, что не хочу допускать ошибки, — в глазах Сатала сверкнул фанатический огонек. — Я устраню предпосылки неправильных решений, все до единой!
Ларкес кивнул. Нежить ухватился за едва ли не единственное, чем можно пронять взрослого черного — опасение выглядеть дураком или потерпеть поражение. Пора аттестовать Сатала на магистра и выпихнуть в какой-нибудь параллельный департамент — два координатора в одном регионе не уживутся. Ларкес еще готов был терпеть рядом продвинутого «чистильщика» (исключительно для пользы дела), но теперь Сатал эту роль перерос. Все-то у него есть, и мощь, и мастерство, и теперь вот стимул к личному прогрессу! В конце концов, это просто вызывает зависть у тех, кто не может себе позволить оттянуться всерьез, чтобы не испортить репутацию.
— Я хочу, чтобы ты пообщался с салемцами. Надо понять, могут ли они действительно чем-то помочь.
Сатал недобро усмехнулся.
— Без проблем.
Ларкес не поленился проводить коллегу до двери (чтобы уж наверняка ушел), достал из сейфа графин с прозрачной, как слеза, жидкостью и нацедил себе стаканчик. Нужно было немного расслабиться, прежде чем приниматься за дела. Координатор кинул в стакан охлаждающее проклятье и решил перечесть этот замечательный доклад о повадках Искусников, копию которого Зертак передал в НЗАМИПС практически даром.
Большой трехэтажный особняк не пытался спрятаться в тени холмов или за вуалью плюща, ослепительно-белые стены честно отражались в водах Длинного озера, видные издалека и, казалось бы, доступные для всех. Однако окрестные фермеры многое могли рассказать о заросших густой зеленью низинах вокруг усадьбы — маги-природники постарались на славу, попасть во владения лордов Эвергрин без разрешения хозяев было невозможно. Давно перевелись в Ингернике короли, приставка «лорд» стала пустой формальностью, данью традиции, но память о прошлом жила. Нынешний глава клана Эвергринов, сэр Майло, с раздражением наблюдал, как лодки простолюдинов нарушают покой вод — когда-то за попытку искупаться в этом озере могли запороть насмерть.
— Гости собрались в зеркальном зале, — чопорно поклонился дворецкий.
Завсегдатаи салонов искренне завидовали умению Эвергринов выбирать слуг — из многочисленных домов семейства никогда ничего не крали. Глупцам не обязательно было знать, как именно достигается такая дивная преданность, хотя использовать в столичном особняке «обученных» при помощи магии слуг семейство уже не рисковало. Это тоже было поводом для возмущения.
«Семь веков! Традиции, отточенные до совершенства, и какой-то выскочка с полицейским жетоном будет решать, какое применение магии допустимо, а какое — нет! Какой смысл позволять слуге бороться с соблазнами, когда его можно от них просто избавить?»
Присутствие хозяина особняка в зеркальном зале также было данью традиции — среди Эвергринов не рождались способные к магии, и то, что у иных вызывало сочувствие, в клане считалось поводом для гордости. Сэра Майло не интересовало, как Посвященные ордена Небесных Рыцарей собираются очищать мир от скверны, его задачей было позаботиться, чтобы в новый, светлый мир попали лишь достойные и те, кому там найдется соответствующее место.
«Слишком много ума в голове