Трилогия «Житие мое»

не несем.
Фермер быстро закивал:
– Это понятно! Когда вы сможете приступить?
– Я хотел бы все сделать сегодня – очень не хочется ездить два раза в такую даль. Да и спирт нынче недешев…
– Замечательно! Вам что-нибудь требуется?
Я кивнул:
– Необходимо вывести из дома всех людей, домашних животных и вынести растения. Я начну работать с наступлением темноты, так что время у вас есть. Будет лучше, если вы проведете эту ночь где-нибудь у знакомых.
Все обитатели дома, а их оказалось немало, пришли в стремительное движение. Фермер запряг двух тяжеловозов в здоровенную трехосную телегу, и теперь домочадцы волокли туда все, без чего, по их мнению, невозможно было пережить ночь. Коты и котята, щенки и собаки, фикусы, фиалки, два ящика с коллекцией кактусов, клетка с попугайчиками и аквариум – и чего только люди не держат в домах! Гора вышитых вручную подушек, тщательно упакованный в корзину фарфоровый сервиз, связки альбомов с фамильными фотографиями, чемоданы с бельем словно только и ждали команды на вынос. Наверное, люди подсознательно чувствовали надвигающуюся беду и были рады убраться отсюда хотя бы ненадолго.
Игнорируя суету, я внимательно наблюдал за фомой: был ясный день, и нежить спал, но подобная бурная активность могла разбудить его раньше времени. Пока все было спокойно.
Солнце еще не коснулось горизонта, а семья фермера уже была готова к отъезду. Хозяин подошел ко мне:
– Вы уверены?..
Сказать ему, что нет?
– Не волнуйтесь. Вернетесь после наступления рассвета, примете работу, тогда и рассчитаемся. Если хотите, можете привести с собой какого-нибудь эксперта, хотя на местную службу очистки я полагаться не советую.
– Да, обязательно! – выдохнул фермер и вприпрыжку побежал к телеге, где расселась его семья. Он был счастлив возможности спихнуть на кого-то свою проблему.
Я терпеливо ждал, пока не стихнет скрип колес, визгливые детские крики и лай мосек. Мне нужна была тишина, чтобы успокоиться, призвать Силу и выкинуть из головы саму мысль о том, что работа будет простой: не в меру самоуверенные черные маги умирают молодыми, медленной и мучительной смертью. Схватка с любой, даже самой безобидной нежитью – бой не на жизнь, а на смерть, и пусть эта смерть будет не моей.
Я снял и аккуратно сложил взятый напрокат костюм, завернул его в дождевик и спрятал за воротами фермы, там, где драгоценным тряпкам ничто не угрожало. Теперь на мне были черные спортивные трусы, линялая футболка навыпуск и резиновые чеботы, одолженные у хозяев фермы. Ничего ценного – если к утру я превращусь в пятно черной слизи, мое финансовое положение не пострадает. Единственным поводом для беспокойства остались комары. Ненавижу насекомых. Вернусь в университет – первым делом освою заклинание, отвращающее комаров, а лучше – испепеляющее их на подлете.
Теперь нужно было ограничить зону конфликта. Я вынул из саквояжа зачарованный компас и связку спиц с прикрученными к тупым концам обрезками блестящей фольги. В идеале это должны были быть осколки одного зеркала, но я еще не придумал, как просверливать дырочки в стекле, а пользоваться покупными аксессуарами не решался из соображений конспирации. Следуя стрелке компаса, я обошел дом снаружи, отмечая свой путь спицами и страшно проклиная насекомых (ни размахивать руками, ни ускорять шаг было нельзя), потом переместился в дом и пометил цветными мелками все окна, до которых смог дотянуться. Поле боя было готово.
Устроившись в комнате, по ощущениям являвшейся центром распространения фомы, я извлек из саквояжа переносной алтарь (упрощенная модель, вариант для студентов) с тисненой координатной сеткой, здорово облегчающей построение пентаграмм. Вычерчивание изгоняющего символа заняло не более минуты. Затем я выбрал из набора три свечи: белую (не путать с бесцветной!), красную и черную – и тщательно приплавил их к поверхности алтаря; опрокинувшиеся свечи – основная причина травматизма среди черных магов, даже нежить не так страшна. Теперь оставалось только дождаться ночи.
Солнце еще не зашло полностью, а фома уже начал пробуждаться к своей таинственной нежизни. Он был велик, голоден и раздражен отсутствием привычных источников корма. Когда часы гулко отбили одиннадцать, я решил, что тянуть дальше не имеет смысла, и поджег первую свечу.
Пламя было крохотным, но притом чисто белым, какого не дает при горении ни одно обычное вещество. Такие свечи умели изготавливать только белые маги и использовали их, чтобы отгонять меланхолию, так часто донимающую утонченные белые души. Я для этой штуки нашел лучшее применение. Коснувшись пальцем белого язычка, приказал:
– Пламя огня, слушай меня! Что назову, видеть хочу.