Трилогия «Житие мое»

феномены — нежити, которых боевые маги не в состоянии уничтожить, несмотря ни на какие жертвы, в Ингернике про них уже начали забывать. Ведьмина плешь, разрастающаяся до размера нескольких округов, водоемы, загустевшие от Черных прядей, безобидные чарики, сбивающиеся в шар до трех метров диаметром, который при этом еще и способен летать. Таких монстров людям остается только морить голодом — лишать доступа к жертвам, а для этого надо, чтобы было, куда уйти. И не на год — на несколько десятков лет. Подумать только! Если бы не Тодер, после Реформации мы могли бы осесть в И’Са-Орио-Те».
— … два-три года…
«Это если имперская элита до последнего будет удерживать контроль над страной. А если они рванут на острова в надежде отсидеться, коллапс произойдет года через полтора».
— Таким образом, — подытожил мистер Олеман, — главной угрозой безопасности Ингерники, на данный момент, является массовая миграция граждан И’Са-Орио-Та.
— Почему бы нам не принять у себя этих несчастных? — подала голос госпожа Саванти.
— При всем моем уважении, население целой страны в Ингернике не поместится, — насупился Олеман. — К тому же, есть нюанс: простолюдины И’Са-Орио-Та с детства отягощены заклятьями подчинения. Это означает, что прежние господа могут заставить их совершить любое преступление, причем, нашей пропаганде и уговорам они просто не поверят. Мы не вправе так рисковать жизнью сограждан!
— Я все равно не вижу никакой проблемы, — а это уже господин Дайханг. — Вы только что сообщили, что империя испытывает сильный дефицит заклинателей. Обычные люди, сколько бы их ни было, не смогут противостоять нашей армии. Любые волнения закончатся не начавшись!
— А вот тут мы упираемся в ограничение, существование которого, на первый взгляд, не очевидно, — выдохнул мистер Олеман.
Теперь на черных он старался не смотреть — очень трудно обсуждать недостатки боевых магов в их присутствии.
— Наши доблестные армейские эксперты готовы противостоять любому врагу, придет ли он из-за границы или из-за Грани. Если потребуется, они отдадут ради победы жизнь и это не просто красивые слова. Но не задумывались ли вы, господа, почему боевые маги никогда (подчеркиваю — никогда!) не используются в работе жандармерии, против заведомо слабого противника — обычных людей? Я прошу прощения за свою резкость, но наверняка все присутствующие знакомы с древним суеверием относительно того, что черный, вкусивший крови, превращается в зверя. Предки были наблюдательны: существуют некие психологические барьеры, позволяющие наделенному особым могуществом человеку не конфликтовать с обществом, и при насилии над беззащитной жертвой они рушатся. Маги подразделения, участвовавшего в битве при Ортау, сейчас находятся под пристальным наблюдением эмпатов и его результаты неутешительны — нарушения социальной мотивации налицо. А ведь эти черные истребляли солдат, пусть и не способных оказать сопротивление! Что будет, если армейским экспертам придется действовать против безоружного населения, обезумевшего от заклинаний?
— Парням просто снесет башню, — проворчал Зертак. — Они станут неуправляемы.
Ларкес молча кивнул. Ему приходилось видеть осовевших от безнаказанности колдунов, да хотя бы в том же И’Са-Орио-Те.
«Неприятное зрелище. Ни малейшей попытки к самоконтролю, совершенствованию навыков, конструктивному сотрудничеству. Полнейшая деградация. Словарный запас, годный лишь для выражения собственных желаний, в случае малейшего недовольства — файербол. Хорошо хоть живут такие выродки недолго — черному Источнику плевать на амбиции владельца».
Перспектива сгореть в объятьях собственной магии, на взгляд Ларкеса, была достойной карой за несдержанность.
Господин Михельсон постучал по столу — ему не нравилось, что дискуссия началась раньше времени.
— Вероятно, мистер Олеман, ваша группа готова выдать некие рекомендации?
— Да, да, конечно, — докладчик прокашлялся. — Наиболее выгодным с точки зрения Ингерники было бы помочь И’Са-Орио-Ту решить свои проблемы на месте и тем предотвратить миграцию. Заплатить премиальные сотне «чистильщиков», занимающихся своей работой, дешевле, чем заниматься ликвидацией последствий войны. К сожалению, власти империи не желают прислушиваться к голосу разума.
«Еще бы! Это же равносильно оккупации».
— Другим выходом являются превентивные рейды на сопредельную территорию, призванные уничтожить транспортные средства противника. Причем, первую операцию следует провести до окончания сезона штормов.
Идея понравилась всем. Господин Михельсон поощрительно кивнул.
— Каков в этом случае наш план?
— Переброску