Трилогия «Житие мое»

мисс Фиберти сначала приняла за семью. Однако при ближайшем рассмотрении коротышка, которого вела за руку неброско одетая женщина, оказался взрослым человеком.
— Шагай-шагай, Искусник недоделанный! — заявил очень знакомый голос. — Привык, понимаешь, на черных кататься.
— У него шок! — вмешалась женщина.
— А у меня — радикулит.
— Мы — правительственные агенты, за помощь нам вы получите награду.
— В конторе Ларкесу расскажешь.
— Томас? — всхлипнула мисс Фиберти. — Томас!!!
Один из путников обернулся и свернул к костру напрямую через сугробы.
— О! Полевой трибунал в сборе. Эй, агенты, гребите сюда!
Следом за черным к костру подтянулась странная парочка — коротышка с блуждающим взглядом и удивительно решительная белая, практически волокущая его на себе. Всех троих окружал плотный помоечный дух, и Ларкес незаметно надавил манок — пускать их в свой лимузин он не собирался. В конце концов, зачем еще нужны группы быстрого реагирования?
— Томас, где ты был?!! — возмутилась мисс Фиберти, но голос у нее предательски дрожал.
— Не сердись, Клара, — примирительно мурлыкнул черный и женщина растаяла (Ларкес почувствовал укол зависти — ему никогда не удавалось так легко уклониться от скандала). — Там внизу был настоящий дурдом! Толпа белых устроила драку с охраной комплекса, чуть все не развалили. А я знал, что они белые? Ну, долбанул их, чем всегда. Заметь — никто не умер! Кстати, они через Академию Эмпатов лезли. Чем там охрана занимается? Вот этих на себе тянуть пришлось — команда слабонервных. Божатся, что правительственные агенты.
— Полковник Килозо? — попытался угадать Ларкес.
— Так точно, сэр! — встрепенулась белая.
— Старший координатор северо-западного региона. По моим сведениям, вы работали в одиночку.
Новоявленный полковник мгновенно сменила позицию:
— Мальчик был вовлечен в деятельность секты против воли!
Ларкес пару секунд обдумывал ситуацию, а потом проницательно прищурился. Под этим взглядом коротышка быстро вернулся к реальности и заныл.
— Он меня убьет!
— Кто? — хором спросили черные.
— Леон Хаино, — пояснила белая. — Они — родственники.
— Не бойся, маленький! — Ларкес изобразил такую улыбку, от которой даже Тангора передернуло. — Я успею убить его первым.
Но мисс Фиберти уже не было дело до разборок магов.
— Давайте, наконец, пойдем в тепло! Мы ждали вас восемь часов, у меня воспаление легких будет!
Тангор, не долго думая, выбрался обратно на дорогу и зашагал по направлению к жилью, мисс Фиберти поспешила за ним. Белая уговаривала бывшего сектанта не плакать. Ларкес пошел последним — он собирался устроить группе быстрого реагирования сюрприз. Пусть знают, кого они заставили ждать!

Даже не знаю, что лучше соответствовало моему пониманию черномагической мести Искусникам: поломанный ритуал или переданная в руки властей шпионка. Наверное, все-таки второе: отбиться от сектантов големы могли и без меня, а вот искать полоумных белых без помощи агента «надзор» мог до бесконечности. Теперь же за сутки только Посвященных разных мастей наловили больше дюжины. Ингерника вздрогнула.
Я думал, что Ларкес про Мировую Ось вообще забудет — два дня от него ни слуху не духу не было. Впрочем, это не помешало ему выставить охрану в Академии и на свалке (без амулетов-прищепок, ха!) и стукнуть о находке каким-то знатокам древностей. Теперь эксперты, ошеломленные новостью, топтались у входа в комплекс, а пригнанные Шорохом големы смотрели на них изнутри. Нежить отнесся к новоприобретенному гнезду как ярый собственник и никого в него пускать не хотел, а я даже спорить с ним не мог из-за глубинной солидарности (этим только дай). Стимулов что-то искать и куда-то рваться больше не было, я засобирался в Суэссон. Тут-то и начались настоящие чудеса.
Снова появившийся у меня куратор, печальный старичок с козлиной бородкой, вскользь поинтересовался, не желаю ли я переехать в жилье попросторней. Не успело отзвучать легкомысленное «да», как в моем распоряжении оказался номер в отеле, по размерам похожий на наш краухардский дом, ужин, который полковник Райк не смог бы осилить после долгого поста, и даже доступные горничные, но их после третьего раза пришлось выгнать — даже черному нужно когда-то спать. А утром — жестокое похмелье… Лучше бы я с горничными кувыркался, честное слово!
Господин Ларкес словно задался целью выяснить пределы моей наглости. Повод был прост: меня просили задержаться в Финкауне до выяснения всех вопросов с «ла-ла-ла». Просили очень вежливо, поскольку местные журналисты успели запомнить мою рожу, а появления