Трилогия «Житие мое»

с успехом заменяющего один батальон. Более рассудительные задавали вопрос, как могли гоулы столько лет скрываться в самом центре густонаселенных земель, раз за разом нападая на ничего не подозревающих селян. Особую пикантность истории придавали жертвы среди чистильщиков и полицейских – гули съели какую-то крупную шишку. Шеф регионального отделения НЗАМИПС дал интервью, в котором сожалел о случившемся и каялся, сожалел и каялся, а также клялся жизнью, что теперь в округе все будет хорошо.
На следующий день после происшествия я, сказавшись больным, ушел из университета после второй пары и немедленно отправился к своей «болтушке», где и был осчастливлен номером «Западного вестника».
– Мисс Фиберти, нам надо серьезно поговорить.
Она понимающе кивнула:
– Хочешь закрыть бизнес?
– После того, что случилось, надзор прочешет весь округ частым гребнем. Мне не нужны неприятности.
Она вздохнула:
– Очень жаль, работать с тобой было интересно. Могу я, – она смущенно поправила очки, – написать о тебе книгу?
– Книгу?
– Роман. Естественно, имя будет изменено.
– Думаете, это кому-нибудь будет интересно?
– Думаю, да.
– Пишите! – великодушно согласился я. – Только дайте мне пролистать рукопись, когда закончите. Не хочется выглядеть полным идиотом.
Мисс Фиберти напоила меня чаем, я упаковал свою картотеку и аккуратно сложил строгий деловой костюм.
– У вас не будет проблем из-за меня?
Женщина усмехнулась:
– Если возникнут вопросы, я скажу, что сдавала комнату с телефоном и не знаю, кто в ней жил.
На том мы и расстались.
Я обернул черный саквояж белым полотенцем и отправился на свалку, где под охраной пса-зомби мирно дремало мое рогатое чудовище. Если кто наткнется на эту парочку, мне будет уже не до саквояжа… И как меня угораздило так залететь? Вроде ничего такого не делал. По крайней мере, не планировал. Главное, все были довольны, и вдруг одним махом – хоп! – и почти что враг общества. Во всяком случае, по версии НЗАМИПС. Завязывать надо со всякой уголовщиной! Я дал себе клятвенное обещание отыскать в старых штанах визитку капитана Бера, вставить ее в рамочку и повесить над столом: если меня еще раз потянет на авантюры, буду лбом об нее биться.

Я добрый-добрый черный маг, я очень скромный черный маг, я очень-очень…
Вот интересно, должен ли я после произошедшего вести себя тихо или, наоборот, как все? Поймите правильно, я конечно же очень умный, но актерское ремесло – не моя стихия. Достаточно убедительно мне удается изобразить только простые и естественные реакции, а всякие сложные поведенческие конструкции – это больше по части белых магов. Как я должен вести себя, если я знаю не то, что я знаю, о том, что я знаю?
А вопрос был актуальный, потому что Редстон гудел, как растревоженный улей (тьфу, тьфу, пчелы!). Я и представить себе не мог, сколько шума может произвести пара-тройка эпизодов моей полукриминальной деятельности, причем, что характерно, настроение общества по этому поводу диаметрально отличалось от настроения властей. Народ явно не поддерживал официальную точку зрения на последние события. Представляю, как это раздражало чиновников НЗАМИПС! Меня превозносили, меня ставили в пример, мною восхищались, а ведь черные так падки на лесть! По понятным причинам имя не называлось, но я-то знал, о ком идет речь. Единственное, что удерживало меня от того, чтобы бегать по улицам с воплями: «Это я! Это я!» – пес-зомби. Рыцари рыцарями, а такую выходку мне никто не простит.
Занятия в университете превратились в настоящее испытание для нервов: Четвертушка