Трилогия «Житие мое»

давит на мозги.
– Кстати, студента звать Тангор. Думаете, родственник?
– Все Тангоры – родственники, но близкий – вряд ли, тот координатор в Финкауне жил.
Паровоз вдохнул… и выдохнул – смелости сказать координатору о перезаписанном кристалле у него не хватило.
– Что? – подозрительно прищурился мистер Сатал.
И после этого кто-то говорит, что черные ничего не понимают в людях!
– А вас все это не удивляет? – выпалил Паровоз первое, что пришло на ум. – Я имею в виду чистильщики, гоулы, «слезы дракона» – и все это в одном месте после десяти лет тишины? Имейте в виду, о художествах Грокка я не раз сигнализировал, но реакции на них не было никакой. Словно так и надо. Да пес с ним, с покойником! У меня сейчас все камеры неформалами забиты. И что характерно: половина из них – приезжие. Жили себе жили, а около года назад торкнуло им поехать в Редстон. Просто фестиваль какой-то! Может, я афишу пропустил?
Старший координатор задумчиво нахмурился и сложил руки домиком.
– Есть мнение, – осторожно начал он, – что часть происходящих событий несет следы планирования.
Да кто бы сомневался!
– Иностранцы?
– Нет, свои.
– И что они надеются с этого поиметь? – заинтересовался капитан.
Мистер Сатал пожал плечами:
– Власть. Деньги. Удовлетворение низменных инстинктов. Что еще можно получить, ловя рыбу в мутной воде? Не знаю, следите ли вы за политикой, – Паровоз понимающе хмыкнул, – но предложения усовершенствовать общественное устройство Ингерники поступают регулярно.
– И что, нельзя дать этим умникам по мозгам?
– К сожалению, выдвижением идей и их реализацией занимаются разные люди, а доказать связь между ними до сих пор никому не удалось. К тому же попытка запретить дискуссии стала бы нарушением принципов того самого устройства. Остается заниматься просвещением и пресекать попытки деструктивной деятельности.
Ни фига себе «попытки»!
– А вам не кажется, что давать им пастись на воле как-то… стремно?
– Риск неизбежен, но общество должно доказывать свою историческую состоятельность непрерывно, хочет оно того или нет.
Черный говорил о проблеме, словно по бумажке читал, спокойно и отвлеченно, наверное, так он ее и воспринимал. Паровоз был обычным человеком и действовать подобным образом не умел. Что делать детям, жизнь которых исковеркают фанатики-родители? Случайным свидетелям, безвинно пострадавшим? Сколько жителей из сорокатысячного населения Нинтарка действительно хотело участвовать в масштабном магическом эксперименте?
Координатор заметил тень на лице подчиненного и кивнул:
– Будут жертвы. Но попытка во что бы то ни стало избежать жертв как раз и отличает наших противников. Какой результат это дает, вы знаете. От нас требуется сделать так, чтобы списки пострадавших ограничивались членами группы риска.
Вот только кто в нее войдет? На днях к Паровозу приезжала очередная родственница, обещавшая летом показать своим детям зоосад. Маленькая племянница (двоюродная, а может, и троюродная, со стороны мужа сестры матери) взахлеб рассказывала дяде, что в их городок зимой приезжал Черный Рыцарь, выгнал из ратуши привидение и катал ребят на мотоцикле два раза вокруг церкви. Капитан проверил сведения об инциденте по сводкам и понял, что с этой своей родственницей вполне мог никогда не увидеться. И виноват в этом был бы Грокк, а через него опосредованно тот, кто тщательно организовывал хаос в редстонском округе ради достижения своих мутных целей. Поэтому, что бы ни говорил черный маг насчет исторической необходимости, Паровоз надеялся найти мерзавца и уничтожить, вне зависимости от того, насколько законно это будет выглядеть.
И видит бог, это сильно улучшит общественное устройство.

Меня спас Лючик.
Наш начинающий белый маг вместе с приятелями пробрался на поминки, чтобы посмотреть на пьяных. Не подумайте, у нас не так уж часто напиваются до синих риз. Он видел, как я пошел за гараж, но не видел, чтобы я возвращался. Презрев риск быть наказанным за назойливость, Лючик отправился к старшим и стал требовать найти меня. Когда делегация с зачарованными фонарями (без них в Краухарде никуда) явилась за сарай, Шороха и след простыл. Так брат спас брата.
Потом был Джо, который делал мне искусственное дыхание и массаж сердца сорок минут без перерыва (кто пробовал, тот поймет, меня хватило бы максимум на четверть часа), пока грузовичок старосты добирался до окружной больницы. Я пришел в себя через два дня в палате интенсивной терапии и первые пять минут был уверен, что попал на тот свет – все было такое белое, сияющее и слегка в дымке. И даже вроде ангелы… Причудится