Трилогия «Житие мое»

же такое!
Всей глубины моих проблем здесь никто не понимал. Я из кожи вон лез, убеждая всех, что полностью здоров, а лечащий врач с извращенным удовольствием доказывал мне обратное. И он еще называет себя белым! К концу недели это его «батенька» уже в печенках сидело. Отчасти он был прав: пару дней у меня периодически слабело зрение, а при попытке встать мышцы пронзала острая боль, но потом-то все прошло.
– Не спорьте со мной, батенька, – добродушно шепелявил лекарь, постукивая меня молоточком по коленке. Хорошо еще иголки под ногти не совал! – Нормального человека такая доза убила бы на месте, но черные маги – исключительно крепкие сволочи.
А если доктор так говорит, то ему надо верить. В итоге он запретил мне колдовать еще минимум два месяца, даже справку в университет написал.
– Куда ты так спешишь? – недоумевал шеф Харлик, лично пришедший меня допросить. – Твоему боссу мы позвонили, он отнесся с пониманием, до начала семестра можешь гулять совершенно свободно. Мне бы такое начальство!
Стоило ли объяснять мужику, что если я не обновлю реанимирующие заклятия, то Макс перекусает половину Краухарда? Мне не хотелось приучать собаку к людоедству.
– Итак, что произошло?
Он внимательно выслушал мой рассказ, кивком подтвердил подозрение об отравлении дяди, но делиться успехами расследования не стал.
– Тех двоих мы обязательно найдем. Жаль, что ты не рассмотрел их получше. Знаешь, что они искали?
– Без понятия. Я думал, дядька вам что-нибудь сказал.
Он пожевал губами.
– К этому мы еще вернемся. За два дня до смерти Гордон получил посылку, что-то небольшое и легкое. Не знаешь, от кого? – Наверное, он понял ответ по выражению моей физиономии. – Ладно, отдыхай. Еще увидимся.
И тут я решился задать один очень важный для меня вопрос:
– А как умирают от нападения Шороха? Давно хотел спросить.
Он пожал плечами:
– Трудно сказать, свидетелей-то не бывает. Обычно на месте остается скелет и много-много бурой пены.
Тут я вспомнил смотрителя острова Короля. С другой стороны, не сам же он себе челюсть оторвал?
– А как вы лечите пострадавших?
– Да никак! Ждем, пока перебесятся. Положительная реакция на контакт с потусторонним остается на всю жизнь. Шорох, знаешь ли, меченых не забывает. Надеюсь, это риторический вопрос?
Я дернул бровью:
– Профессиональный. У нас в университете лекция о потустороннем была.
– А, как же, слышал! – Он оживился. – Порезвился у вас какой-то крендель, да?
Я поморщился:
– Зато всех потом так парили.
– Ничего, это нашему брату только на пользу!
Он отвалил, а я остался размышлять о тщете всего сущего. Если рассказать им о Шорохе, они просто-напросто запрут меня на сорок дней, за это время пес-зомби точно взбесится. С другой стороны, никто другой чудовище не видел, а если положительная реакция обнаружится позже, я всегда смогу сказать, что это результат визита на остров Короля. Поди докажи! Главное, самому быть осторожнее и уехать побыстрее: скелет и бурая пена – это не мой стиль.
На следующий день меня выписали, и стало ясно, что укатить в Редстон немедленно не получится.
Родственники приехали за мной всем скопом на вместительном драндулете старосты. Лючик радовался так, словно я вернулся с того света, что было почти правдой, мама рыдала у меня на груди. Я, конечно, черный и, безусловно, бессердечный, но просто сказать всем «чао!» у меня не получилось – внезапный отъезд не вписывался в ситуацию чисто логически. Надо было погостить дома хотя бы недельку. И никуда не уходить по ночам.
– Какой ужас! – не знаю, в который раз повторила мама. По дороге она немного успокоилась, но за руку мою цеплялась так, словно меня вот-вот отберут. – И в дом Гордона кто-то пытался забраться, стекла побили и ушли.
И я даже знаю, что их спугнуло. Надо иметь фантастическое нахальство, чтобы дважды появиться в месте, которое охраняет зомби.
Что же они искали? Наверняка ведь не нашли, иначе второй раз не сунулись бы. Маленькое, легкое, размером чуть больше тетради, так, кажется, шеф Харлик описал. Тут у меня фантазия отказывала: это могли быть сто тысяч в облигациях или исповедь жены премьер-министра, впрочем, за последнее вряд ли стали бы убивать. Яд все еще напоминал о себе слабостью в теле и рассеянностью внимания. За короткое путешествие до дома я устал так, словно пешком прошел весь Краухард из конца в конец, Джо даже пришлось помочь мне раздеться. С семи лет такого со мной не было! Да, я явно болен, и домашний уход мне не повредит, отдохну недельку-другую – домашняя пища, полный покой и на дерьмовую фабрику тащиться не придется. К запрету врачей на ворожбу я относился так, как и полагалось черному