Трилогия «Житие мое»

лад. Это что ж надо сделать с черным, чтобы его потянуло на лирику? Глупый вопрос! Два раза чуть не убить, заставить целый день голодным бегать по городу, целиться в него из арбалета и зачаровать так, чтобы вся его магия вывернулась наизнанку, – сущие пустяки.
Четвертушка встретил меня у ворот (ждал, что ли?) и немедленно начал вываливать накопившиеся новости. Где он успевает столько узнать, мы же с ним третьего дня вместе пили? К тому моменту, как я занял свое место в аудитории, мне уже было известно, какими напряженными выдались в Редстоне эти выходные. Полиция запретила пикет в поддержку Мелонс, и ничего не случилось. Кто-то поджег заброшенные халупы на острове в северном конце, и господин мэр нагорел где-то на миллион крон. Впрочем, все равно этих денег ему никто не заплатил бы – место считалось проклятым. Ходят упорные слухи, что надзор разорил гнездо Искусников (ну как же, надзор!) и нарыл там такие жуткие штуки, что видавшие виды полисмены отказываются говорить о них даже шепотом. Два изуродованных тела, которые отловили в реке, наверняка дело рук той же банды, и теперь горожане гадают, появится ли третий труп. Я меланхолично кивал и думал, сколько попыток нужно некоторым, чтобы сделать все правильно. Тоже мне – Искусники! Если они так действуют всегда, немудрено, что в Нинтарке столько народу полегло.
– …а лошадь мэра родила трехногого теленка.
– Чего?!!
– Я думал, ты меня не слушаешь.
Избить Четвертушку до полусмерти мне помешало появление лектора. Да, сегодня я не расположен к юмору.
Лекция прошла кошмарно. Смысла темы я не улавливал, приходилось тупо строчить слово в слово. Даже в больнице со мной такого не было – там я был слаб, но не туп. В мыслях – полный кисель, в ушах вата, в глаза хоть спички вставляй. Если окажется, что эти мастеровитые портачи проутюжили мне мозг, я посвящу жизнь истреблению их рода! С черными так нельзя! В конце концов мне удалось собраться, сосредоточиться на принципах построения электрических машин, и вялость отступила.
Отделаться от Четвертушки оказалось сложнее. С нехарактерным для него занудством Рон преследовал меня до университетской столовой, куда я просто вынужден был зайти, – после вчерашнего поста меня терзал зверский голод.
– Ну что ты пристал?
Силы мои были на исходе, мне хотелось сотни противоестественных вещей, только не учиться. От необходимости еще два часа заниматься теорией прочности я просто умирал, но знал, что, упустив что-то важное, повешусь от досады. Тем не менее желание посетить пивной погребок не покидало меня ни на секунду. Просто проклятие какое-то!
– Том, ты не заболел?
– Нет, просто выпил много.
– Так это позавчера было! – опешил Четвертушка.
– А я закусывал не тем. Отравился я, понимаешь? Вчера весь день блевал.
– Извини… Ты это… так неожиданно уехал тогда… Обычно ты до утра остаешься.
До меня внезапно дошло, что Четвертушка, должно быть, извелся от беспокойства. Мило, но не своевременно.
– Ты странный такой! Сам же у меня рюмку из рук вынул. Что мне было там делать до утра?
Четвертушка заулыбался (словно отравиться – это весело) и вскоре свалил по каким-то своим делам. Отлично, одного сбагрил, остались еще Искусники и НЗАМИПС. Кого я боюсь больше?
Да никого!!!
Я принялся яростно кромсать бифштекс, представляя на его месте Лорана. Мне было сто раз плевать на всех недовольных, тем более покойников, но то количество проблем, которым они меня наградили, с трудом поддавалось осмыслению.
Во-первых, как скоро вспомнят про тех троих? Вряд ли хозяин каретного двора будет сильно горевать о проштрафившемся возчике, то есть просто вычеркнет его из списков на зарплату – и все. Двое качков вообще со мной никак не связаны. Много ли узнают полицейские, если доберутся до лодочного сарая? Что-то было, кто-то умер, а кто и почему – не поймешь. Правда, рыбаки меня мельком видели, а у начальника возчиков есть мой адрес… Ну кто меня тогда тянул за язык?! Совершенно непонятно было, смогут ли полицейские обнаружить связь между островом, сараем и покойным Искусником, но тут я никак не мог повлиять на события и решил выкинуть эту муть из головы.
Во-вторых, необходимо выяснить, лежат на мне Оковы Избавления или нет. С этим было проще: если Оковы есть, прикоснуться к Источнику я не смогу, а все, что произошло вчера, – последствия доморощенного ритуала, и надзор не сможет припахать меня к делу, даже если найдет. А вот если на мне что-то есть и это не Оковы… Тогда появится проблема «в-третьих».
В перерыве я сходил к Ракшату и попросил пустить в комнату для проведения Обретения, сказал, что хочу проверить себя перед возобновлением учебы. Он проникся, дал мне рамку и волчок – проверять концентрацию.