Трилогия «Житие мое»

надзора экономия. С фондом Роланда я вопрос урегулирую, там ребята с пониманием сидят. И вообще, – он сурово прищурился, – ты что, хочешь ответить по всей строгости?
Даже знать не хочу, что это означает!
Часа не прошло, как я стал внештатным сотрудником НЗАМИПС под кодовым именем Черный Рыцарь, а капитан Бер с чувством глубокого удовлетворения подшивал мою анкету в дело нелегального боевого мага. Материала в деле теперь было на два смертных приговора и три пожизненных срока. Магия, доставившая мне в эти дни столько хлопот, не ощущалась и не наблюдалась. Дамочка очень знакомой наружности проникновенно поздравляла меня с достойным началом карьеры и пыталась развести на откровения по поводу тройного убийства. Ее интересовало, не чувствую ли я себя немного одиноко. Я тупо отвечал, пытаясь понять, с какого момента моя судьба вошла в такой крутой вираж. Все началось с Беллы? Или с книги? Или с записи того первого кристалла? А может, сразу от рождения?
И как, спрашивается, я мог оказаться одним из этих людей?!

За окном медленно танцевали снежинки – подлетали к окну, взблескивали и тут же прятались в темноту. Я пробовал хотя бы на секунду угадать, удержать в уме их полет, но ничего не получалось.
– Тангор!
Да-да, здесь. А куда я денусь? Какое повреждение рассудка заставило меня поверить речам черного мага и подписать этот проклятый контракт? Должно быть, виновата травма, нанесенная Шорохом, и за это он мне тоже ответит. Где-то с месяц я пребывал в счастливом неведении о том, во что вляпался, ровно до того момента, пока не кончился курс приема блокираторов. А потом мистер Сатал вызвал меня, велел забрать Макса из вивария очистки и объяснил содержание документа еще раз.
Например, тот его пункт, где «обучение – бесплатно», в смысле, чтобы отказаться от этого обучения, можно сильно приплатить.
– Тангор, чем вы заняты?!
Надо было соглашаться на тюрьму, блокиратор они бы мне и так дали – никуда не делись бы. В конце концов, помогать людям, пострадавшим от потустороннего, – их обязанность! А теперь я связан контрактом на пять лет, и мне придется сильно попотеть, чтобы не подписать его еще раз – над черными магами всегда нависает общественный долг. В смысле общество постоянно думает, что мы ему что-то задолжали.
Можно было попытаться саботировать, но интуиция подсказывала, что от этого все станет только хуже.
– Я уже закончил, сэр.
– Ты закончишь, когда доложишь об исполнении задания!
– Сэр, я закончил.
– Молодец.
Когда Сатал ругается – это нормально, а нецензурную брань в его исполнении лучше не принимать всерьез. Когда он становится по-настоящему опасным, то начинает изъясняться изысканно-литературным языком с трудновоспроизводимым выговором благородного джентльмена, втаптывающего собеседника в грязь, не снимая белых перчаток. У меня было смутное подозрение, что из-за своей высокой должности господин координатор слишком уж зажимает черную натуру при посторонних, и недостаток неформального общения добирает на мне. Типа такое проявление доверия. А мне что делать? Я ведь только-только почувствовал себя главой рода! Вкусил, так сказать, вожделенный плод, и тут же снова оказался в положении ученика, причем ученичество Сатал воспринимал в самом архаическом понимании этого слова – это когда подмастерья терпели побои и стирали мастеру носки.
Интересно, если я убью старшего координатора региона, это как-то усилит грозящее мне наказание? Пофиг. Проблема только в том, что никакой уверенности в успехе у меня не было – очень уж хорош он, сволочь, в своем деле. Я решил действовать подобно настоящему ассасину – скрывать свои намерения до тех пор, пока не наберу достаточно сил.
– Хорошо, – небрежно бросил Сатал, осмотрев составленную мною схему, над которой я парился два часа. К практическим занятиям мы еще не приступали, поскольку, на его взгляд, мне следовало отшлифовать теорию. – На сегодня все. Свободен!
– Извините, сэр, – я вынужден был быть вежливым, – скоро начинаются новогодние каникулы. Я хотел бы покинуть Редстон на две недели, это возможно?
Он недовольно поморщился:
– Зачем?
– Я обещал брату навестить его. Брат – белый.
Это важное дополнение: все дети переживают,