Трилогия «Житие мое»

когда им что-то обещают и не делают, но для маленького белого это просто шок.
– Понятно. Пиши рапорт!
Рапорт! И это называется «внештатный сотрудник»?! Что же будет дальше? Дальше будет то, что он начнет отправлять меня на задания.
Надо научиться готовить яд.
– До свидания, сэр. – Мне удалось покинуть кабинет, сохраняя ледяное спокойствие. Вот как я умею!
В коридоре, улыбаясь, стояла эмпатка. Должно быть, они работают в паре.
– Здравствуй, Томас! Как идут дела?
– Все замечательно, мисс Кевинахари. Я делаю большие успехи!
Например, в том, чтобы врать в глаза эмпату.
– Да, мой мальчик, – подтвердила она. – Но при искренней улыбке наружные уголки глаз чуть-чуть опускаются!
Надо научиться готовить яд и опробовать на ней.
Второй, начальственный этаж был тих и темен. К тому времени, как мои занятия заканчивались, в полицейском управлении оставались только ночные дежурные и те маньяки, что готовы сидеть на работе до восьми. А все почему? Потому что какая-то сволочь прописала, что внештатный сотрудник должен выполнять свои обязанности не менее двух дней в месяц, то есть целых шестнадцать часов. Тратить на меня собственные выходные Сатал не собирался, занятия в университете никто не отменял, поэтому я вынужден был приходить сюда в единственный более-менее свободный на неделе день – в среду, и заниматься четыре часа подряд, пока мозги не сворачивались в узел.
С черными так нельзя!!!
Зато Сатал прикрывал совершенные мною убийства и сотворенного мной зомби, а также незаконную магическую практику в особо крупных размерах. С точки зрения нормального правосудия я был злостный рецидивист, недостойный снисхождения. И это при том, что господин координатор еще не знал о перезаписанном кристалле: сговор мага с представителем контрольных органов считается очень серьезным проступком. А до окончания университета еще целых полгода…
Единственное, о чем мне не стоило беспокоиться, так это о знакомстве с Шорохом. Как оказалось, хитроумный нежить давно нашел способ заинтересовать в себе самых опасных своих противников, черных магов: тот, кто переборол чудовище и не сошел при этом с ума, мог получить от этого выгоду – знание. Учитывая, что возраст Шороха составлял по меньшей мере десять тысяч лет, а его инфернальное тело присутствовало в любой точке мира, перспективы открывались волнительные. К несчастью, статистика выживших была приблизительно один к сорока трем – большинство сходило с ума в первые полтора-два года. Немудрено, если вспомнить, как он надо мной измывался. Единственным способом избежать бессмысленных жертв было скрыть от любопытных эту особенность Шороха, что в НЗАМИПС и делали путем жесткой цензуры.
На мой взгляд, польза от монстра-долгожителя была сомнительной. Во-первых, Шорох был неграмотный, то есть он вообще не способен был распознавать слова, буквы и символы, если только не видел где-то именно этот предмет. Дядькину книгу я мог читать лишь потому, что нежить съел нескольких человек, читавших ее прежде, и теперь ему ничего не стоило в точности воспроизвести ощущения, связанные с каждым ее знаком. Во-вторых, этот уродец понятия не имел, что такое календарь. Спрашивается, как от него можно узнать что-то конкретное? Он мог вывалить на вопрошающего ворох случайных ассоциаций, проверить достоверность которых было почти невозможно, причем делал он это не даром, а за интерес. Рисковать рассудком ради такой ахинеи я не собирался, о чем и было немедленно заявлено всем заинтересованным лицам.
Все еще во власти мрачной мизантропии, я надел свою типично студенческую куртку поверх типично студенческого костюма и надвинул на уши типично студенческую кепку – снег ведь. Даже башмаки теперь у меня были типично студенческие. Можно было, конечно, прийти на занятия в черном костюме, но тогда Сатал как пить дать начнет качать права. А оно мне надо? Нет, до тех пор, пока не будет готов яд.
– Что, наседает на тебя босс? – С верхних этажей спускался капитан Бер, еще один любитель поработать.
Я неопределенно пожал плечами.
– Если будет совсем туго, жалуйся эмпатке, она его приструнит.
Единственный дельный совет за все время.
Взвалив на плечо типично студенческую сумку, я зашагал к выходу, подошвами ног чувствуя под ковром огонь защитных заклинаний. Надо стараться думать о чем-нибудь нейтральном – такие штуки реагируют на враждебные намерения, обидно будет сесть за попытку убийства старшего координатора, так и не попытавшись ее совершить. Во всем есть светлая сторона. В конце концов, можно забыть об этом гадючнике до конца праздников – следующая среда уже выходной. Свобода!!!
Воспрянув духом, я зашагал к трамвайной остановке,