Трилогия «Житие мое»

Сатал скидывал в ящики стола последние бумаги.
– Ты это о чем?
– Он вырос в доме белого мага и со своими черными родственниками встречался только эпизодически. Это накладывает отпечаток на характер.
– Ну и?
– Не слишком ли ты на него давишь?
Сатал закатил глаза:
– О чем ты говоришь? Он – черный, если его не трясти как грушу, он ни черта не будет делать!
– Существуют и другие подходы…
– Для других подходов он слишком взрослый! Только так от него можно получить результат.
– Ох, Дан, мнится мне, что ты получишь больше, чем ожидаешь.
– Ничего, выживу, – ухмыльнулся Сатал. – И потом, он на праздники к родственникам просится. Вот и пусть съездит, восстановит душевное равновесие.
Кажется, мысль о душевном равновесии черного мага координатора развеселила.
– Будем надеяться, что их общение обойдется без эксцессов, – поджала губы эмпатка.
Сатал, как это свойственно черным, принимал в расчет интересы только одной стороны, как будет выглядеть взбудораженный боевой маг среди несовершеннолетних белых, его не беспокоило.

Студенты с мученическими лицами досиживали последние лекции, но дух новогодних праздников уже витал над университетом: белые развешивали в коридорах традиционные бумажные цветы (они совсем как настоящие, только не вянут), стены пестрели объявлениями о вечеринках, а маги, не лишенные художественных наклонностей, соревновались в создании ледяных скульптур. Я, представьте себе, тоже приложил руку к праздничному оформлению: поколдовал над устройством, зажигающим огни на елке перед факультетом боевой магии. Казалось бы, черный маг и общественные работы – вещи несовместимые, но желание увидеть, как все будут говорить: «О-о!» оказалось непреодолимым. Ель была живая, лампочки на нее начали вешать бог знает когда, и пришлось сильно повозиться, чтобы найти все управляющие цепи, зато теперь гирлянды мигали по семи различным алгоритмам, и декан белых магов все губы искусала от зависти.
Я с чувством глубокого удовлетворения посмотрел на огненные спирали, волны и иероглифы, танцующие на мохнатых ветках. Если бы Четвертушка не перестал со мной разговаривать, то узнал бы, что второе такое устройство досталось мэрии Редстона и это полностью компенсировало все мои затраты на проект. Пенка была в том, что лампочки сами находили себе соседей для создания рисунка, единственной задачей декораторов было развесить их как можно плотнее. Я заметил, что некоторые студенты пытаются угадать, где появится очередной орнамент, какой он будет формы и цвета. Бесполезное занятие! Процессом управляло настоящее черное волшебство – стихийное и непредсказуемое.
И вот как раз под елочкой меня и ждал сюрприз. Давешнего приятеля Четвертушки я узнал даже со спины – очень уж фигура характерная. Этот олух опять был одет не по погоде и отирался в компании первокурсников. Странно, для начинающего он староват. Напоминал он при этом замороженного цыпленка – белая тушка, синие лапки.
Я резко сменил курс, подошел и пнул его коленом пониже пояса – смерть как хотелось посмотреть, во что превратилось после моего удара его лицо. Коротышка затравленно оглянулся. Как ни странно, никаких синяков у него не было.
– Привет! – нехорошо улыбаясь, поздоровался я. – Как здоровье – не тошнит, голова не кружится?
– Спасибо, нет.
– Значит, не беременный.
Обрадовав его этим заключением, я, насвистывая, пошел своей дорогой.
Не знаю, откуда взялся этот дурень (не иначе с того самого южного побережья, куда так любит ездить Четвертушка), но если он не обзаведется хотя бы шарфом, то до возвращения домой не доживет. Впрочем, какое мне дело до его пневмонии? Через минуту я уже забыл об этом мороженом гноме, а вот он меня явно запомнил. И принял меры…
На большой перемене я сидел в холле лектория и изучал недавно купленный у букиниста раритет – труд магистра Тиранидоса «Токсикология». Надо сказать, последний инквизитор Ингерники был знатный фармацевт, и книга его читалась, как справочник отравителя. Не знаю, как он умудрился собрать такой фактографический материал, но слышал, что благодарные современники растерзали его за это голыми руками. Конечно, методы изготовления ядов магистр не описывал, но много ли ума надо, чтобы изготовить вытяжку из наперстянки? Я млел, перечитывая симптомы отравления бледной поганкой (средство казалось почти идеальным, жаль, что я не умею собирать грибы), когда ко мне подошел Четвертушка. То есть подошел он не сразу, а минут пять с нехарактерной нервозностью расхаживал кругами, поглядывая в мою сторону и что-то бормоча. Он думал, черный маг его не замечает!
– Здорово,