Вот никогда бы не подумал, что я на такое способен! Привыкли мы к цивилизации. Стали мягкими и терпимыми. То ли дело раньше, в Средние века. Там с несогласными особо не панькались. Добрая сталь, она, знаете ли, к мягкости и терпимости особо не располагает. Не раз я жалел о том, что живу не в те времена. И вот надо же было такому случиться – попал я. Попал конкретно. Ага! В те самые времена и нравы. И попал не я один. Други мои тоже влипли. И ладно бы, если бы это были просто те времена. А добавьте сюда еще и магию. Представляете этот коктейль?
Авторы: Степанов Николай Викторович
не слишком утруждают себя их поисками.
– Не спорю. Но иногда ошибочный выбор оказывается несовместимым с жизнью, причем не только собственной, но и кого-то из очень близких людей.
– Я все ждал, когда ты начнешь угрожать, – усмехнулся Фетров. – О каком же взаимовыгодном сотрудничестве в таком случае может идти речь?
– О нашем с тобой, конечно! – воскликнул собеседник.
– И в чем же моя выгода? – спросил пленник.
– Твои жизнь и свобода, которые сейчас принадлежат мне, будут возвращены. Уже это многого стоит, не правда ли?
– Допустим. Хотя жизнь и свободу, которыми нельзя распоряжаться на свое усмотрение, я бы не назвал большой ценностью.
– Хорошо, добавим к этому еще одну жизнь – девчонки, которая спит в соседней комнате.
– Ты ее не знаешь. Она и сама никого не предаст и мне не позволит, хотя я и не собираюсь.
– Ты согласен принести ее в жертву? Как это мило. Я почему-то решил, что синеглазка тебе нравится.
– Кто мне нравится – не твое дело. Сейчас ты говоришь об условиях сделки, в которой я для себя ничего привлекательного пока не вижу. – Фокуснику сразу вспомнились рассуждения Дихрона, который во всем старался отыскать выгоду.
– Если мы договоримся, ты выполняешь несколько моих просьб и потом беспрепятственно добираешься до любых Врат, чтобы вернуться в завратную реальность. Весь груз моральных обязательств оставляешь в этом мире. Чем не выгода?
«А он хитер. Предлагает здесь стать последней скотиной, а дома, дескать, все спишется? А ведь стоит мне совершить хотя бы одну подлость, и дальше шантажист с живого не слезет. Плохо ты меня изучил, «друг». Я на сделки с совестью идти не собираюсь».
– И как через заблокированные Врата можно попасть на Инварс? – с издевкой в голосе спросил землянин. – По-моему, сейчас ты попусту тратишь мое и свое время.
– А знаешь, Вирлен… Или тебя лучше звать Андреем? Существуют ведь вещи и пострашнее смерти, – задумчиво произнес мужчина. Видимо, он исчерпал запас «выгодных» предложений. – Хочешь услышать о том, как я превращаю красивых молодых дамочек в немых рудокопов, в этих безжалостных убийц, которые не остановятся ни перед чем? Для них убийство становится смыслом жизни, а время между выполнением заказов – тяжким бременем.
– Пожалуй, не хочу.
– А придется. Ведь одной из них очень скоро может стать Вероника.
– Ты не посмеешь, сволочь! – все-таки не сдержался фокусник.
– Хочешь со мной поспорить?
– У меня несколько другие желания, но твои веревки не позволяют их осуществить. Пока.
– Говорил же – предупредительные меры весьма полезны. Драка нам ни к чему. Я ведь еще не закончил разговор.
– А мое терпение тебя слушать подошло к концу.
– Очень жаль, но ничего не поделаешь. Ради будущей дружбы придется еще немного потерпеть. Ты ведь меня совсем не знаешь. Хотя это и немудрено. Из ныне живущих этим мало кто может похвастаться, а ведь я происхожу из третьей ветви аристократов, которая имеет право на власть в этой стране.
– Еще один претендент на должность кронмага?
– Нет, мне не повезло с днем рождения, а человек, лишенный магических способностей, в Жарзании даже на титул не имеет права. Но если в нужный день у меня родится сын… – Тюремщик запнулся. – По-моему, я немного отвлекся. Свою родословную я упомянул только для того, чтобы объяснить, как в мои руки попал звероскоп.
– Звероскоп?
– Это название устройства, над которым работал ратор моего отца, бывшего некогда магринцем в одной из провинций. Устройство, естественно, магическое. Первоначально предназначалось для определения в лесу точного местоположения свирепого хищника. Мой папаша очень любил охоту. Однако, как чародей ни старался, прибор у него не получился. Он почему-то указывал не на хищников, а на дамочек, у которых именно в это время просыпалась звериная ненависть к мужчине.
«Понятно, почему немые рудокопы так быстро вышли на Зарну», – отметил про себя пленник.
– После соответствующей обработки это свойство, – продолжал вельможа без титула, – оказалось весьма полезным. Ты себе представить не можешь, насколько изобретательными бывают женщины, когда стремятся к своей цели. Кстати, использование сутинди для убийства – идея Рольгин. Она же, умница, и придумала, как правильно усовершенствовать этот танец.
– Красивая была девушка. Из-за тебя она погибла.
– Ничего страшного, их у меня с полсотни. И все обворожительны настолько, насколько и опасны.
– Не боишься, что когда-нибудь они направят свою ненависть на тебя?
– Ничего не получится. Хотя бы потому, что о моем существовании они понятия не имеют. Ими управляет моя сестра. Вот
