Как снег на голову свалилось вдруг на Женьку, неутомимую доморощенную сыщицу, новое дело. Вернее, сначала к ней в дом попросилась переночевать некая Света — внебрачная дочь лауреата Нобелевской премии Либермана. Она прикатила из Тулы с намерением получить свою долю наследства недавно скончавшегося папаши. Что за бред, подумала Женька, откуда в их городке взяться Нобелевским лауреатам? Однако и лауреат оказался настоящим, и наследство после него осталось приличное. Не успела Женька все это выяснить, как смерть стала косить семейство Либерманов. Кто истребляет наследников почтенного лауреата? Женька намерена это узнать, и ее не остановит даже бульдозер!..
Авторы: Раевская Фаина
нижнюю губу, — да будет тебе известно, депутат областной Думы, Авакян Гамлет Ашотович, академик, член… этот… корреспондент…
Внезапно Лева сник и печально закончил:
— Короче, жулик он и сволочь!
«Да, — мысленно подивилась я, — гадюшник здесь порядочный!»
— А где твой папенька? — полюбопытствовала я.
— Вон тот Карлсон, — Левка кивнул в сторону толстяка с басом. — Видишь, как разнесло беднягу на денежки электората! Сейчас скорбь изображает! А как же: липший кореш! Фуфло! А вот о том, как кинул своего дружка, уже позабыл!
Лев опрокинул в себя еще одну рюмку водки, но уже из другой бутылки, заботливо принесенной официантом. Сынок депутата находился в той стадии опьянения, когда язык живет собственной жизнью, отдельно от всего организма.
— Знаешь, что я тебе скажу? — Лева до-верчиво припал к моему плечу. — Розу Адамовну убили! И я знаю кто!
— Врешь! — засомневалась я, пытаясь отвалить парня от себя.
— Да чтоб мне на защите провалиться!
Клятва была более чем странная, но,
учитывая состояние моего экскурсовода по серпентарию, я ее приняла, правда, с большой натяжкой.
— Ну и кто? — поторопила я Леву, опасаясь, что он с минуты на минуту рухнет в бутерброды с икрой, заботливо приготовленные мною для себя, любимой, в качестве спального места.
— Дочка и убила! Говорят, старушка в ванне захлебнулась! Чушь собачья! — Лев треснул себя кулаком по колену. — Эта сука и пришила родную мамашку! Как узнала, что та завещание составила, так и утопила! Она и папашку моего сгноит…
Лева пьяно икнул и достиг наконец конечной цели: плоской тарелки с бутербродами. Глубоко вздохнув, я устроила его голову поудобнее и поспешила к выходу.
«Ну и ну! — размышляла я, топая домой. — Похоже, у каждого из близких была причина желать смерти Розы Адамовны.
Если, конечно, верить Леве. А вот можно ли ему верить? С одной стороны, что у трезвого в голове, то у пьяного на языке, а с другой… Вдруг у него тоже были мотивы, и Лева умело пудрил мне мозги?»
Терзая себя этими вопросами, я добралась до дома. Прогулка явно пошла мне на пользу: хмель из головы улетучился, и, как следствие, она начала лучше соображать. Открыв дверь квартиры, я замерла на пороге, как цапля, с поднятой ногой. Из кухни доносились голоса незнакомых мужчин. Они что-то вполголоса обсуждали. «Воры!» — обожгла меня страшная мысль. Пробравшись на цыпочках к кладовке, я извлекла из ее недр металлическую насадку для пылесоса и, сжимая ее в руке, отчаянно труся. двинулась к кухне.
— А ну, всем на пол, руки в эту… в гору. мать твою! — крикнула я. — Это налет! Тьфу, я хотела сказать, ОМОН! Легли все быстро! Вовка, давай зови сюда ребят!
Четверо мужиков рухнули на пол лицом вниз так быстро, словно у них разом обрубили ноги. Я затопала ногами, изображая группу захвата.
— Слюшай, камандыр… — заговорил один из упавших.
— Молчать! — прикрикнула я на него и тихо ахнула.
Среди отдыхающих на полу граждан мне удалось опознать собственного мужа. Правда, одет он был не совсем обычно: старые джинсы, в которых он ковыряется в гараже, синяя ковбойка с закатанными рукавами и синяя бандана.
— Ромка, — пискнула я и на всякий случай заревела.
Услыхав любимый голос, Алексеев поднял голову и удивленно спросил:
-А где ОМОН?
— Я здесь, — прошептала я и заревела еще громче.
Мужики, поняв, что налет отменяется, стали медленно подниматься с пола. Я уже говорила, что голова у меня вновь заработала с прежней четкостью. Поэтому я сразу поняла, что это никакие не воры, а бригада ремонтников-строителей, которую привел мой муж.
— Женька… — сурово начал Ромка.
Я, не обращая внимания на его суровость, бросилась к любимому и уютно уст-роила голову на его широкой груди. Высморкавшись в ковбойку, я судорожно всхлипнула:
— Ромочка, я так испугалась! Так испугалась! Думала — воры…
— Э-э, красавыса… — раздался знакомый голос.
Выглянув из своего укрытия, я увидела того самого орла, из-за которого сломала каблук. Слезы сразу высохли.
— Это что? — нахмурившись, я ткнула пальцем в сторону орла.
— Это ремонтники, Жень! — обрадовал меня Ромка. — Они будут воплощать в жизнь твой гениальный дизайнерский замысел. Хорошие спецы и недорого берут!
Алексеев широко улыбнулся, приглашая меня разделить с ним радость по поводу удачной сделки. Однако я радоваться не спешила. Конечно, хорошо, что Ромка при деле — не будет под ногами путаться и мешать мне заниматься наследством Либермана. Но видеть каждый день у себя дома этого «красавса» желания не было. Хорошо взвесив все «за» и «против», я решительно произнесла:
— Ладно, оставайтесь! Только я хочу, чтобы вы как можно реже попадались
