Как снег на голову свалилось вдруг на Женьку, неутомимую доморощенную сыщицу, новое дело. Вернее, сначала к ней в дом попросилась переночевать некая Света — внебрачная дочь лауреата Нобелевской премии Либермана. Она прикатила из Тулы с намерением получить свою долю наследства недавно скончавшегося папаши. Что за бред, подумала Женька, откуда в их городке взяться Нобелевским лауреатам? Однако и лауреат оказался настоящим, и наследство после него осталось приличное. Не успела Женька все это выяснить, как смерть стала косить семейство Либерманов. Кто истребляет наследников почтенного лауреата? Женька намерена это узнать, и ее не остановит даже бульдозер!..
Авторы: Раевская Фаина
в единственном экземпляре, это точно. Лежит она дома, в кабинете отца, я скажу тебе, где…
— Ты… Ты хочешь, чтобы я ее украл? — не поверил своим ушам Гамлет.
Соня поморщилась:
— Я тебя умоляю, дорогуша! Не строй из себя праведника. Руки твои не так чисты,
ты пытаешься всем продемонстриро-вать. Да и потом, разве для тебя имеет значение, каким путем ты достигнешь цели? Кстати, как там поживает Лилечка? В следующий раз поедешь к ней, привет передавай…
— И сколько ты хочешь? — сквозь зубы процедил Гамлет.
— Ничего, — улыбнулась Соня. — Просто скажешь мне большое человеческое спасибо. Будем считать, что я альтруистка…
Гамлет, разумеется, ни минуты не сомневался, что альтруисткой Софочка не была и что рано или поздно потребует оплаты своих услуг. Однако другого выхода он все равно не видел. Сам написать статью он не смог бы. Дело вовсе не в цейтноте. Просто за последнее время он крайне редко занимался химией как наукой. Даже собственную диссертацию он увидел лишь за неделю до защиты…
— Короче говоря, — глубоко вздохнул Лев, — папенька свистнул рукопись статьи, опубликовал ее и двинулся вверх. Так и дошел до депутата!
— А как Либерманы отнеслись к публикации статьи? — спросила я.
— Был скандал, — просто ответил Лева, — но усилиями моего деда его замяли. Правда, Либерманы папаше отказали в доме Да ему уже все равно было… Но, кстати, он все-таки следил за работами Арнольда Флавиевича, и потом они даже помирились. Когда тому дали нобелевку, отца чуть удар не хватил.
— А Соня? — поинтересовалась Люська.
— Какие у нее отношения с твоим отцом?
— Дружеские, — усмехнулся Левка. — оии друг другу постоянно какие-то услуги оказывают. А теперь вот ей приспичило в четвертый раз замуж сходить. Видно, никто на нее уже не зарится, она и решила папашей окрутить. Хороша парочка: змея и скорпион!
Признаюсь, на мой взгляд, Соня была еще очень даже ничего. Зачем же ей понадобился этот жирный хряк?
— Наградил же господь папенькой, — ворчала Люська, когда мы выезжали со двора. — Уж лучше сиротой остаться, чем иметь такого гада в родителях! Чисто клоп, прости господи! Такой же вонючий и вредный кровосос.
— Родителей не выбирают, — напомнила я подруге, — но ты права. Такой отец хуже чирья на мягком месте!
Какое-то время мы ехали молча. Вернее, молчала я. Люська же периодически плевалась и морщилась, что говорило о сильном впечатлении, которое произвел на нее рассказ Левы.
— Ну что? — подруга наконец отвлеклась от мыслей об Авакяне. — На учебу поедем или как?
Я совершенно не горела желанием сегодня учиться и принялась убеждать ее, а заодно и себя:
— Люсь! Ну какая учеба? Ты сама подумай! Кругом такая несправедливость: Либермана обокрали, жену его, старушку, утопили в собственной ванне, а ты про учебу толкуешь! Тебе не стыдно?
— А я что? Я ничего! — потупилась Люська. — Я, между прочим, тоже за справедливость! Мне, между прочим, с самого начала учиться не хотелось! Да ты ведь хуже керосина! Пристала как банный лист к заднице: пошли кругозор расширять!
Люська ступила на любимую дорожку. Она могла часами пенять мне на настойчивость, с которой я тянула ее к знаниям. Существовал только один способ ее остановить, которым я и воспользовалась. Уловив паузу в потоке слов (Люська как раз глубоко вдохнула, чтобы продолжить нравоучения), я сладким голосом пропела:
— Адельфанский…
Подруга тут же потеряла всякий интерес к лекции, глаза ее заволокло болотным туманом, и она мечтательно повторила:
— Адельфанский…
С таким вот придурковатым выражением лица я и привезла ее домой. К себе заходить я не решилась. В мои планы встреча с любимым мужем никак не вписывалась. Пускай он пребывает в счастливой уверенности, что его жена усердно воплощает в жизнь завещание великого вождя по поводу учения.
В квартире Люськи нас ждал сюрприз в образе ее Сани. Он был трезв, хмур и чем-то явно озабочен. Увидев мужа, подруга опечалилась, потом разозлилась, туман в ее глазах растаял, и она сурово спросила:
— Ты что здесь делаешь?
Саня немного удивился такой постановке вопроса, однако ответил:
— Жрать хочу! В холодильнике мышь удавилась, а родную жену где-то черти носят!
При этом Люськин муж как-то странно глянул в мою сторону. Я затосковала. Ну вот, сейчас выгонит! Куда ж тогда мне податься?
— Я, между прочим, учусь! — глянув на мужа с крокодильей лаской, напомнила Людмила. — И трубки у таксофонов не срезаю! Да и друзья у меня большей частью приличные люди!
Саня задумчиво поскреб затылок, опять-таки посматривая на меня. Видимо, прикидывал, подходит лично мне такое определение или нет.
— И где, кстати, твоя зарплата? — пальнула
