Как снег на голову свалилось вдруг на Женьку, неутомимую доморощенную сыщицу, новое дело. Вернее, сначала к ней в дом попросилась переночевать некая Света — внебрачная дочь лауреата Нобелевской премии Либермана. Она прикатила из Тулы с намерением получить свою долю наследства недавно скончавшегося папаши. Что за бред, подумала Женька, откуда в их городке взяться Нобелевским лауреатам? Однако и лауреат оказался настоящим, и наследство после него осталось приличное. Не успела Женька все это выяснить, как смерть стала косить семейство Либерманов. Кто истребляет наследников почтенного лауреата? Женька намерена это узнать, и ее не остановит даже бульдозер!..
Авторы: Раевская Фаина
я! Серега один в то дежурство маялся.
— А что у вас за график?
— Обычный. Двое суток мы с Толяном, а двое — Серый с Пашкой. В ту смену у Пашки как раз приступ аппендицита случился. Его отсюда на «Скорой» и увезли. Серый решил один додежурить, а уж в следующую смену дружка своего прихватить, пока, значит, Пашка лечиться будет…
— Ага, ясно, — я задумчиво почесала затылок. — А где мы можем Серегу этого найти?
— Так это… В тюрьме… — паренек побледнел еще больше. — Его ведь задержали… до выяснения…
Во как! Охранника, значит, под замок, а у нас с Люськой — подписка о невыезде. Хорошо все-таки иметь Вовку в родственниках!
— Ой, господи, совсем из головы вылетело! — всплеснула я руками. — А Паша, говоришь, в больнице?
Парень кивнул.
— В какой?
— В центральной, городской… Хирургия, девятая палата… Чертов его фамилия… А меня Василий зовут, — добавил охранник.
Я кивнула и задала еще один вопрос:
— Слушай, Вася, а Соня часто вас привлекала к работе в качестве шофера?
— Бывало. Тогда один оставался на объекте, а другой шоферил…
— А сейчас напарник твой где?
— Обход делает. Позвать?
— Да нет, не надо, — отказалась я. — Ты, пожалуй, скажи нам адрес Пашки, на всякий случай…
Василий дал нам домашний адрес Павла, помахал рукой на прощание и попросил:
— Вы ему привет передавайте…
К счастью, Павел жил в нашем городе и лечил свой аппендицит в нашей же городской больнице. Поэтому Люська ворчала совсем недолго и вскоре уже с чувством подпевала моему любимому Меладзе, кассету которого я практически не вынимаю из магнитолы.
Городская больница располагалась неподалеку от центрального парка и являла собой семиэтажное здание когда-то белого цвета.
Наш мэр в последнее время проникся идеей сделать город столицей Московской области. В связи с этим он установил на площади перед муниципалитетом огромный глобус, вероятно, Подмосковья с красной точкой посередине. Думаю, что эта точка символизировала столицу Московской губернии. По причине сильной занятости всеми этими делами мэр совсем позабыл о всех медицинских учреждениях будущей столи-цы в общем и о городской больнице в частности. Здание, построенное лет тридцать назад, постепенно ветшало, канализационные и отопительные трубы то и дело лопались, и приходилось только удивляться самоотверженности и смелости врачей и больных, рискующих здесь находиться.
В холле больницы сидело несколько человек. Были это больные или их родственники, определить не берусь: по причине холодов все облачились в верхнюю одежду и уличную обувь. Возле окошка справочной, которая, судя по табличке сверху, работала круглосуточно, постепенно остывал в ожидании какой-то невысокий дядька.
— Не работает? — грозно спросила я, стукнув в окошко.
— Хрен ее знает, — обдал нас перегаром мужичок с ноготок. — Два часа жду — никого нет. А без пропуска не войдешь…
Далее последовал набор непечатных выражений, из которых я, как филолог, поняла только предлоги. Люська с уважением глянула сверху вниз на корифея народной словесности.
— Как это «никого нет»? — рявкнула я. — Тут написано «круглосуточно»!
— У меня тоже на сарае кое-что написано, а там дрова сложены, — хихикнул мужичок и в сердцах хватанул по раме кулачком.
Втроем мы уставились на окошко в ожидании каких-нибудь перемен. Ничего не происходило.
— Безобразие! — громко возмутилась Люська. — Я буду в Минздрав жаловаться!
Резонно рассудив, что жалоба, скорее всего, канет в вечность, я коротко скомандовала «За мной!» и решительно двинулась к стеклянным дверям. Тут же, откуда ни возьмись, возник добрый молодец в форме охранника и лениво протянул:
— Вы, граждане, куда путь держите?
Дядька хотел объяснить молодцу наш маршрут, но я незаметно ткнула его в бок и как можно убедительнее заявила:
— К главному! У моего дяди гангренозные изменения ревматических конечностей в правом верхнем углу левой половины заднего мозжечка! Уникальный случай, между прочим! Главный нас с утра ждет, но мы опоздали — дядю откачивали…
Мужичок проникся, сделал грустное лицо и приготовился падать в обморок. Люся бережно подхватила его под локоток, страхуя хуя от несчастного случая, и осуждающе посмотрела на добра молодца. Пока тот осмысливал диагноз, мы торопливо прошмыгнули к лифту. Оказавшись внутри кабины, все трое облегченно вздохнули.
— Ну, девки, с меня пол-литра! — восхищенно моргнул дядька. — Цельный день здесь маюсь!
— Тебе куда? — спросила Люська.
— Так в хирургию же! Дружок мой, Семеныч, с супругой своей повздорили малость! Она дама крупная, ну и зашибла его ненароком! Третий день здесь мается, бедолага!
