Трижды заслуженная вдова

Я опешила, а Люська, сидевшая сзади, ожила и глупо захихикала. Лев же надул щеки и начал наливаться краской. Из его утробы доносились громкие булькающие звуки, не предвещавшие ничего хорошего.
— Товарищ водитель, выходите из машины! — поторопил инспектор. — И захватите свою дирею!
Люська не выдержала и заржала в голос. Бедный Лев, терпевший, видимо, из последних сил, неожиданно вывалился из салона и рванул к ближайшим кустам.
— Стой! Стрелять буду! — гаркнул сержант и бросился вслед за ним.
— Никак диарею Левкину пошел досматривать! — предположила я. — Люсь, как ты думаешь, мы действительно что-то нарушили или это Вовкины происки?
Люська утерла слезы, громоподобно высморкалась и пожала плечами:
— Почем я знаю? Мне, к примеру, уже все равно: по любому камера в тюрьме для нас забронирована…
— Тьфу, тьфу, тьфу, — сплюнула я в окно, — что ты говоришь-то, а? Еще накаркаешь…
Кусты, облюбованные Левкой, внезапно пришли в движение, и оттуда показалась голова инспектора ГИБДД.
— Эй, девчонки! — крикнул он, брезгливо потряхивая руками. — Забирайте своего страдальца! Что ж вы сразу не сказали, что у него понос!
Следом за инспектором из кустов вылез Левка. Его лицо выражало блаженство и готовность ко всем испытаниям, которые уготовил ему этот неспокойный мир. Тут я сообразила, что в качестве шофера он использован быть не может, и резво переместилась па водительское место. Левка не возражал: все проблемы, в том числе и смерть Рахили, перестали иметь для него какое-либо значение…
— Женька! — блаженно щурясь, скомандовал он. — Поехали!
И мы поехали! За то время, что Левка с инспектором провели в кустах, у меня несколько раз возникало желание смотаться отсюда как можно быстрее. Однако я не могла бросить товарища в беде, и еще мне казалось, что бегство только усугубит наше и без того нелегкое положение…
В город-герой Тулу мы прибыли уже после обеда. Интересно, почему это туляки раньше ездили в Москву за продуктами? Помню, даже была такая загадка: длинная, зеленая, колбасой пахнет? Отгадка — тульская электричка. Может, в эпоху развитого социализма здесь и не было никаких магазинов. Зато в период не менее развитого капитализма москвичам в пору самим мотаться сюда за продуктами, ибо цены здесь не в пример ниже.
Улица Московская, на которой проживала Светка с матерью, находилась почти на самой окраине Тулы по соседству с супермаркетом «Элита» и керосиновой лавкой, наглухо заколоченной досками. Разобраться с нумерацией домов не представлялось возможным, потому что у самой дороги стояло здание под номером пятнадцать, следом за ним шла башня под номером четыре, к ней примыкал дом номер тридцать восемь. Во дворе пятнадцатого дома строили снежную крепость несколько детишек. За их работой со снисходительными усмешками наблюдала группа подростков, иногда позволяя себе беззлобные замечания. В общем, было видно, что ребята относятся друг к другу с уважением, несмотря на разницу в возрасте.
Я вылезла из машины и направилась к подросткам. Заметив чужую, они замолчали и настороженно уставились на меня.
— Привет! — широко улыбнулась я. — Где дом восемь, не подскажете?
— А зачем? — спросил паренек, укутанный в спартаковский шарф.
— Как это зачем? — растерялась я. — Раз спрашиваю, значит, нужно!
— Мы не справочное бюро, — заржал молодой человек в надвинутой на лоб вязаной шапочке. — В справочном и то деньги берут.
Кивнув в знак понимания, я полезла в карман и извлекла оттуда полсотни:
— Ну? Справка будет?
— Хм, возможно, этот дом где-то поблизости… — протянул «спартаковец». — А может, и нет… За полсотни, тетенька, ну никак не вспомнить!
— Боже! — воскликнула я. — До чего меркантильная молодежь нынче пошла! И это наша смена! Тьфу, прости господи!
Я спрятала купюру обратно в карман и направилась к малышам, увлеченно возившимся в снегу.
— Здрасте, — приветливо поздоровалась я с детишками. — А кто из вас конфетку хочет?
Они прекратили свою возню и заинтересованно посмотрели в мою сторону.
— За плосто так? — деловито осведомился мальчишка в синем комбинезоне.
— Не совсем, — призналась я. — Я ищу дом номер восемь, да вот немного заблудилась. Не знаете, где он?
— Знаем, — серьезно кивнул головой тот же карапуз (он, видимо, в этой компании был главным). — Тлидцать лублей, и я дазе показу.
И эти туда же! Что поделаешь, рыночная экономика. Теперь за конфетку никто с тобой даже разговаривать не станет!
Порывшись в карманах, я огорчении вздохнула:
— Нет у меня тридцати рублей, только пятьдесят!
— Ладно ус, давай полтинник, — согласился предводитель. — Посли!
Получив деньги,