Как снег на голову свалилось вдруг на Женьку, неутомимую доморощенную сыщицу, новое дело. Вернее, сначала к ней в дом попросилась переночевать некая Света — внебрачная дочь лауреата Нобелевской премии Либермана. Она прикатила из Тулы с намерением получить свою долю наследства недавно скончавшегося папаши. Что за бред, подумала Женька, откуда в их городке взяться Нобелевским лауреатам? Однако и лауреат оказался настоящим, и наследство после него осталось приличное. Не успела Женька все это выяснить, как смерть стала косить семейство Либерманов. Кто истребляет наследников почтенного лауреата? Женька намерена это узнать, и ее не остановит даже бульдозер!..
Авторы: Раевская Фаина
он бережно сложил купюру и аккуратно засунул ее в один из многочисленных кармашков комбинезона, не забыв застегнуть «молнию». Наш небольшой отряд двинулся в направлении машины. От-туда за шествием наблюдала Люська. Левка, утомленный дорогой и беседой с инспектором ГИБДД, дремал на переднем сиденье, привалившись к окну.
— Вон, видись, — остановился малолетний вымогатель, указывая на нашу машину, — дзип стоит?
— Ага, — кивнула я.
— Вот он как лаз и стоит возле восьмого дома, поняла?
— Ага, — снова повторила я, скорбя о напрасно потраченном полтиннике. Не то чтобы мне было жалко денег, просто за державу обидно: я внесла посильный вклад в дело развращения малолеток дензнаками и поддержала в них веру в то, что за деньги все можно.
— Ну, я посол! — вздохнул пацан, но с места не двинулся. — Тетенька, а дай на молозеное!
— Мороженое зимой есть вредно! — строго сказала я. — Горло заболит.
— Задина! — заявил он и убежал.
Проводив печальным взглядом этот цветок жизни, я махнула рукой Люське. Подруга, кряхтя, нехотя выползла из салона автомобиля.
— Ну чего? — недовольно буркнула она, поеживаясь на ветру.
— Пошли. Я узнала, где этот чертой восьмой дом!
— А может, на машине, Жень? Холодно очень!
Я молча указала рукой на серое трех этажное здание, возле которого стоял Ленкин джип, и заметила:
— На тачке мы туда не проедем.
— А Левка? Он с нами не пойдет? — по интересовалась Людмила.
— Нет. Пускай спит, болезный! Ему довелось немало пережить. Справлять нужду под надзором гаишника — дело, что ни говори, волнительное!
Ни о каких кодовых замках, ни тем более о домофонах жители нужного нам дома даже не подозревали. В подъезде ужасно воняло кошачьей мочой и кислыми щами.
— Фу! — Люська вытащила из кармана носовой платок и поднесла его к лицу. — Как они здесь живут?
— Ну, милая моя, это, конечно, не Вер саль, но еще и не совсем барак. А человек, он, знаешь ли, ко всему привыкает! — фило-софски изрекла я, останавливаясь перед обшарпанной дверью.
Несколько раз я нажала на кнопку звонка, прежде чем убедилась в бесполезности своих попыток.
— Эй, уснули вы там, что ли? — нетерпеливо воскликнула Люська, ударив пару раз кулаком по двери.
Послышались неторопливые шаги, и перед нами возникла худенькая, почти прозрачная, востроносенькая старушка.
— Чего колотитесь? — недовольно буркнула она. — Ишшо дверь разнесете, лошади!
Мы с подружкой вовсе не отличаемся богатырским телосложением, но в сравнении с этим лютиком действительно, наверное, выглядели как лошади-тяжеловозы.
— Простите, пожалуйста, — вежливо извинилась я, — но звонок не работает, вот мы и постучались легонько. Спицыны здесь живут?
При упоминании этой фамилии лицо старушки переменилось. Теперь ее беззубый рот растянулся в приветливой улыбке, а из глаз полился свет.
— Ой, батюшки! — всплеснула руками старая Дюймовочка. — Так вы к Зое? А и, невежа, вас в дверях держу! Проходите, голубушки, не стесняйтесь!
Бабуля ухватила меня за руку и с неожиданной силой потянула за собой.
Мы миновали длинный полутемный коридор. Справа и слева в нем располагались шесть дверей. Старушка толкнула одну из них и широким жестом пригласила войти Комнатка Дюймовочки, необыкновенно маленькая, чистенькая и светлая как она сама, была обставлена в стиле пятидесятых годов Инородным телом выглядел электрический чайник, стоявший на круглом столе, накрытом белоснежной ажурной скатертью.
— Садитесь, садитесь, — суетилась хозяйка. — Зоя-то в магазин пошла, а Светка, дочка ейная, в институт с утра побегла. Теперь, почитай, только к вечеру вернется. Меня баба Нюра зовут. Сейчас мы с вами чайку попьем, а там, глядишь, и Зоя при дет…
Баба Нюра ни на минуту не переставала двигаться, чем вызвала у меня легкое головокружение. Создавалось впечатление, что и небольшой комнатке востроносых старушек но меньшей мере десятка три. Через минуту перед нами уже стояли чашки с ароматным чаем, а на столе волшебным образом материализовалась баночка с вишневым (!) вареньем. Баба Нюра продолжала тарахтеть:
— А вы к Зое-то своих охламонов определить хотите? Правильно! Почитай, со всей округи к ней детишек водють. Дар Зоинька имеет, подход особый к кажинному найдет! Да вот только зря денег не берет! Брала бы где копеечку, где рублик — все б полегче жилось. Хорошо хоть Светка помогает! Она в какую-то контору устроилась подрабатывать по вечерам…
Мне захотелось заклеить беззубый рот бабки скотчем, чтобы она хоть немного помолчала. Но тут я подумала, что она наверняка может рассказать кое-что интересное.
Поэтому, уловив паузу в болтовне старушки, я торопливо спросила:
