Трижды заслуженная вдова

Я слушала ее, затаив дыхание и боясь упустить мельчайшие подробности. Еще бы! Ведь ее рас сказ с самого начала расходился с рассказом Светланы! Зоя тем временем продолжала:
— Он приехал на какие-то испытания. Примерно месяц Арнольд провел в Туле. Все это время он так красиво за мной ухаживал… Конечно, я знала, что у него есть семья. Да он и не скрывал этого. Баба Нюра мне всю плешь проела: «Ой, пропадешь ты, девка!» Мои-то родители давно умерли, вот бабка меня и воспитывала. Когда я поня-ла, что беременна, хотела покончить жизнь самоубийством, Нюра снова вмешалась: «Рожай, говорит, воспитаем!»
— Арнольд Флавиевич узнал о дочери? Ну, в смысле, что вы беременны?
— Не сразу. Где-то через полгода он снова приехал в Тулу. Пришел ко мне с визитом, а тут я с животом. Он все понял. Сразу категорически заявил, что жениться на мне не может, но материально поможет. Я отказалась. Мне не нужны были его подачки: или все, или ничего! Арнольд еще что-то объяснял, мол, я ученый с мировым именем и скандал мне совершенно ни к чему… да только я не слушала. В конце концов он ушел. Потом еще несколько раз приезжал с деньгами и подарками. А мне ведь не деньги его нужны были, а он сам. Любила я его!
Люська плакала, уже не стесняясь. Она хрюкала, всхлипывала, сморкалась, всем своим видом выражая сочувствие всем женщинам мира и демонстрируя презрение к сильной половине человечества. Зато Зоя Федоровна успокоилась, и только подрагивающая нижняя губа и руки, беспокойно теребившие пуговицу на серенькой кофточке, говорили о волнении.
Я же терзала себя вопросом: зачем Светлана придумала какую-то идиотскую историю про свою мать? И еще: и Рахиль, и баба Нюра говорили о скромности девушки. А тут вдруг эта скромница начинает охоту за наследством папаши. Теоретически ей очень выгодна смерть всех членов семейства Либерманов. Допустим, она сумела бы доказать, что является дочерью Арнольда, суду… Тогда с огромным трудом и невероятными моральными потерями Светка что-нибудь да ухватила бы. Зато теперь она является единственной наследницей, не считая Аврума и Давыда. Но Аврум — племянник, а Давыд — псих. Света же дочь, пусть и незаконнорожденная…
Мои размышления прервали тревожные сигналы из недр собственного организма. Я, краснея и смущаясь, поинтересовалась:
— Простите, Зоя Федоровна, а где у вас дамская комната?
— В конце коридора, дверь рядом с комнатой бабы Нюры…
Когда я уже возвращалась из туалета обратно и шагнула в полутемный коридор, мне навстречу топала… Светка.
— Привет, красавица! — обрадовалась я. — А мы тут в гости к вам приехали. С матерью твоей беседуем!
— С кем? — удивилась она. — A-а, с мамой.
— Ага! И с тобой поговорить хотелось бы. Вопросов накопилось черт знает сколько!
Светка, затравленно оглянувшись, по-птичьи втянула голову в плечи.
— Ладно, — кивнула она. — Ты иди, а мне в туалет надо. Я сейчас приду.
С раннего детства родители внушали мне, что на свете хороших людей больше, чем плохих, и что лучше быть обманутой негодяем, чем не поверить человеку, со всех сторон положительному. Поэтому я доверчиво согласилась и вернулась в комнату.
— Ваша дочка вернулась, — обрадовала я Зою Федоровну.
— Света? — удивилась она. — Вы ошиблись, вероятно. Светлана сегодня работает и вернется не раньше девяти часов вечера…
Где-то в глубине души у меня шевельнулся огромный червяк сомнения: кажется, меня оставили в дурах! С этим я смириться не могла. Издав воинственный клич индей-цев племени чероки, вышедших на тропу войны, я бросилась к туалету. Хлипкий за мочек отвалился после второго удара. Одна ко, кроме бабы Нюры, там никого не было.
— Где Светка? — статуей Командора на двинулась я на бабку.
Баба Нюра слабо охнула и свела глаза к переносице.
— О-о-о… а-а-а… — простонала она. -К-кто?
— Светка Спицына, соседка ваша! — не терпеливо воскликнула я. — Она только что здесь сидела!
— Не-е, — баба Нюра икнула и истово перекрестилась. — Не было здеся никого, Христом богом клянусь! Окромя, конешно, Маришки — стервы!
— Какой такой Маришки?! — продолжала вопрошать я грозным голосом.
— Дык это… Нашей Маришки… Соседки то исть…
— И где она?
Баба Нюра, кажется, намертво прилипла к унитазу, молча ткнула пальцем в дверь рядом с комнатой Зои Федоровны.
Я на всякий случай погрозила бабульке кулаком и пошла к Маришке. На мой стук никто не откликнулся. Тогда я припала ухом к двери и замерла. С той стороны по-прежнему не доносилось никаких звуков.
«Эх, улетела птичка!» — с досадой подумала я, возвращаясь к Зое.
Люська с интересом глянула на меня, но я только рукой махнула.
— Зоя Федоровна, — обратилась я к хозяйке. — А у вас есть фотографии