Тропа первая

он не собирался рассказывать о своей природе, пусть думает, что ей попался богатый и опытный мужчина, своеобразный подарок, о котором она будет вспоминать всю свою жизнь. Чувственные губы искривились в подобие улыбки, но она сразу погасла, когда Рен понял, все это глупости, которые приходят ему на ум от банального волнения.
Все, хватит. Пора лететь искать Искорку и разжечь в ней пламя страсти. Зверь взревел, собираясь вырваться на волю, но Рен решил отправиться порталом. Каково же было его удивление, когда девицы не оказалось в той деревне, где он ее оставил в прошлый раз. Почему‑то это вызвало приступ раздражения, ему и в голову не могло прийти, что девушка может куда‑то уехать. Хорошо, что он использовал магию и люди его не видели, а то им бы посчастливилось лицезреть крайне злого дракона. Выйдя за селение, Рен обратился и доверился зверю, который уверенно летел на восток.
Несколько часов махания крыльями мало кого сделают довольным жизнью, а Ренальд хорошим настроением не мог похвастаться и с утра. К тому же, его мучила одна мысль, что он забыл что‑то очень важное. Стоит ли удивляться, что наличие Элен в каком‑то человеческом городке его немного раздосадовало. Ведь это придется искать ее пешком, а в человеческом облике сложнее удерживать связующую их нить. Но не успел Рен обернуться и направить свои стопы в город, выбрав вход со стороны реки, где проходили праздничные гулянья посвященные солнцевороту, как зверь внутри встал на дыбы и зарычал. Рен замер, разглядывая людей рядом, выискивая ту, что безошибочно нашел в толпе его дракон.
Эту колоритную пару мужчина заметил сразу: высокий худощавый молодой человек с белыми волосами, от которого на расстоянии веяло опасностью, и хрупкая, даже в зимней одежде, темноволосая и кареглазая девушка — Искорка. С каким‑то необъяснимым чувством смотрел Рен на приближающихся молодых людей. Они были увлечены друг другом, смеялись, разговаривали и совершенно не обращали на окружающих внимания. Ярость волной прошлась внутри Рена и затаилась огненным комком в сердце. Зверь рвался растерзать соперника на части, забрать Искорку, сжечь любого, кто захочет ему помешать, но Ренальд за столько лет превосходно себя контролировал.
Вот парочка поравнялась с ним, весело обсуждая предстоящее гулянье и катанье на льду. Дракон не сводил с Элен глаз, впитывая ее образ, пытаясь ощутить томление души, зов сердца. Девушка оглянулась, будто почувствовав его присутствие, посмотрела по сторонам, равнодушно скользнула по нему взглядом и вернулась к своему спутнику.
Место ярости заняла вполне обоснованная злость, его еще никогда не игнорировали с таким равнодушием и кто? Какая‑то пигалица! Нет, это точно не его единственная, Рену всегда нравились яркие женщины, а не такая мелочь, что впору только Северну. Да, личико у нее смазливое, но глаза слишком умные, а это красивой женщине только вредит. В этом плане жена брата идеальна, в ее голове мысли надолго не задерживаются, а обиды она легко забывает под действием подарков. Подарок! Вот что он забыл! Сегодня же солнцеворот, а значит день рождения племянника. Надо было срочно лететь и что‑нибудь придумать за оставшиеся часы до праздника, но ноги Рена потянули следом за парой. Себя он оправдывал тем, что должен побольше узнать о девушке, желательно услышать о ее планах или хотя бы в какой гостинице она остановилась. От своей идеи о совместной ночи дракон отказываться не думал, невзирая на то, что Элен не соответствовала его чувству прекрасного. На эту мысль зверь зарычал, намекая на то, что у него совершенно противоположное мнение. Пришлось поумерить свое возмущение и признать привлекательность Элен, как и то, что ей не мешало бы подрасти и поправиться в некоторых местах. А может, она еще ребенок? Вдруг ей нет и пятнадцати? Это только людишки могут тащить в постель неполовозрелых самочек, а драконам это противно их природе. Но память подкинула ассоциации зверя, и он признал Элен достаточно взрослой, чтобы ее запах его заинтересовал.
Тем временем пара арендовала у молодежи коньки и теперь их опробовала на замерзшей реке. С каждой минутой их смех и счастливые лица словно огнем выжигали душу, а когда не удержавшись на льду парочка упала в сугроб, Рен чуть не дернулся следом, желая избавить Искорку от опасности. Только мгновение спустя он понял, что надо было уйти сразу: тогда бы ему не пришлось стать свидетелем их невинного поцелуя, пока он не успел осознать, что завидует человеку. Казалось бы, чему? Влюбленности? Так если он захочет, половина города будет в него влюблена. Но вот именно этого ему было не надо. Рен хотел видеть любовь в глазах одной единственной женщины, его женщины. Той самой, которой он бы с радостью отдал свое сердце, да только он ее