В чужом мире, ставшем для Сергея новой родиной, нелегко освоиться, а ещё труднее смириться с тем, что отныне не ему решать свою судьбу. В Империи, находящейся под властью жестокого демона-императора, воля и желание чужака не значат ничего. И потому Сергей вынужден выполнять любой приказ главы имперских вооружённых сил, даже тот, который кажется невыполнимым. На его пути — узкой тропке меж смертельных опасностей, в уповании на удачу и счастливую судьбу — только чудо может спасти его самого и его невольных спутников.
Авторы: Коваль Ярослав
и бесполезно. Если я так и продолжу проваливать попытки сосредоточиться там и найти помещение, похожее на рабочий кабинет астролога, значит, не судьба. Я ж ведь не со зла. Хоть как напрягайся на входе — внутри всё равно всё пойдёт по-своему.
Нет, в принципе, мне попадались помещения с бумагами, и, увидев знакомый предмет, я приходил в себя, вспоминал, что я тут вообще ищу. Правда, оба раза поблизости от бумаг не удавалось найти ни приборов для письма, ни каких-либо инструментов. Во втором случае бумаги вообще оказались картами, я выволок несколько штук наружу и потом изнеможённо разворачивал их перед восхищёнными взорами Аштии и Ниршава — они опасались прикасаться к вещам, вынесенным из области сильного фона.
Собственно, притаскивал я и другие штуковины, не бумажные, показавшиеся мне любопытными, но уже на выходе выяснялось, что это — увы! — не магические инструменты, а предметы для письма, что-то вроде местной кухонной утвари, а то и вообще железяки неизвестного назначения.
Радовало, что мои спутники нисколько не теряли веры в лучшее, даже Ниршав был настроен оптимистично — а может, они просто с оживлением ждали новых диковинок из недоступной области, как дети ждут подарков, может, и пустяковых, зато таинственных. В самом деле — чем ещё нам было тут заняться? Еды хватает, жизни ничто не угрожает, бытовые заботы отнимают не так много времени, а увеличить их количество и, как следствие, сделать жизнь более уютной невозможно. Как ни крутись.
Недра заброшенного города манили меня несказанно, и это заставляло плевать на последствия предыдущих походов, вставать и идти в развалины пусть со слабостью, с болью во всех мышцах, с тошнотой. В области высокого фона неприятные ощущения быстро пропадали. Я бродил по улочкам, заглядывал в дома и вспоминал время от времени лишь о том, что надо смотреть на часы — единственная мысль извне, всегда сопровождавшая меня внутри.
Спустя несколько дней я оказался снова в главном здании комплекса, но уже не в первой зале, ставшей привычной, а в следующей, поразившей меня ещё больше. Она напоминала собой плавно уходящий в глубины земли коридор, только не с покатым, а со ступенчатым полом и какими-то непонятными угловатыми галереями по стенам. Отсюда можно было подняться наверх по добрым двум десяткам лестниц, и, наверное, именно там могли найтись комнаты с инструментами и кучей полезных вещей. Но в первый момент, когда я осторожно шагал по длинным-длинным ступеням этого необычного пола, думать мог только о страшноватой красоте залы, а не о возможной добыче.
Потом ступенчатый пол пошёл вверх, по сторонам возникли кубические конструкции — эдакие сложной формы лестницы с пристроенными к ним «трибунами». Посередине — прямоугольное возвышение, обставленное массивными амфорами, выточенными из материала, похожего на оникс или серый нефрит. Наплывы пола подступали к нему, будто волны, остановленные волей великого мага. Свет, и так-то исходящий неизвестно откуда, концентрировался в этом месте.
Разглядывая сосуды, я обошёл возвышение по кругу. Над ним нависала часть свода, гранёная мукарна — элемент, похожий на сталактит с усечённым концом, слишком правильной формы, чтоб иметь естественное происхождение. С него свисали ажурные металлические хрени, настолько лёгкие и тонкие, что сошли бы за ювелирное изделие, но уж больно крупные были. К тому же не поймёшь, к какой части человеческого тела их можно присобачить.
Только рассмотрев всё это, я обратил внимание, что на возвышении тоже что-то находится. Как раз под нависающим сверху металлическим ажуром. Какая-то сравнительно небольшая фигнюшка, зато с цепочками и шнурами, свисающими с корпуса. Осторожно прикоснулся — никакой реакции. Взял в руки — довольно-таки увесистая, но тащить можно без особых проблем. Моя аптечка весит больше.
Первая мысль — положить на место от греха подальше. Если фигне уделено такое внимание в виде нависающих сверху металлических конструкций, то хрен её знает, как она может повести себя. Вдруг за пределами области высокого фона рванёт, испытав недостаток энергии? В общем, гадать можно до бесконечности.
Но, поколебавшись и взглянув на часы, всё-таки решил прихватить. Всё равно пора было выходить отсюда, обследовать какое-либо другое помещение времени не оставалось, а совсем без добычи — грустно. Ведь смысл этих походов и был в том, чтоб понатаскать как можно больше всего. Хоть что-нибудь да окажется полезным.
За пределами области повышенного фона Аштия и Ниршав коротали время как могли: она пыталась из демонской шкуры сшить хоть что-то похожее на полог, а он возился с железкой, вытащенной мною из города в один из прошлых походов, — кажется, надеялся приспособить
