Тропа смерти

с людьми… Но если есть опасность для государства, то кто ещё должен встать на защиту мирных жителей, как не сословие воинов?
«Надо было ещё раньше вставать на защиту, — подумал я. — Тогда, когда власть в мире захватывал демон. Ну, может, и квартерон — какая, в сущности, разница, всё равно инородная тварь». Но, конечно, вслух не сказал — очевидно, следствием подобного обмена любезностей станет драка, а может, и резня. И дело тут не только в особом отношении к правителю, как к существу сакральному, хоть и не близкому к божественности (какая уж тут божественность, у демона-то). Но и в положении его подданных.
Я был уверен, что проигрыш многолетней давности: свержение прежней династии и воцарение нынешней — до сих пор болезненно воспринимается представителями воинского сословия и аристократией. Прочим-то сословиям, думаю, в большей степени по барабану, кто правит страной, лишь бы жить давали.
Маженвий, как оказалось, представлял собой почти такую же трудовую провинцию, как и Мурмий, родина моей жены, но, в отличие от Мурмия, здесь основное население составляли не углежоги и дровосеки, а пастухи, стригали и ткачи. Провинция была побогаче родины моей жены, потому что славилась своими непревзойдёнными шалями и тканями, местные купцы богатели бы на овечьей шерсти, как на дрожжах, не обкладывай государство этот промысел драконовскими налогами. Но даже при наличии таковых промысел не чах, а развивался, и купчины продолжали возить знаменитые шали во все концы страны.
Также Маженвий был знаменит тем, что именно здесь когда-то на поверхность вышли армии нынешнего императора, тогда ещё не обременённого короной, однако жаждущего её. Сперва местные обитатели решили, что это всего лишь одна из масштабных «агоний» «гармошки». Они и представить себе не могли, что старой династии и старой власти на тот момент оставалось существовать меньше месяца.
Оглядываясь на конников, охраняющих повозки со съестными припасами, я подумал вдруг, что, может быть, столь же неожиданные изменения ожидают империю и на этот раз. Кто может знать? Если не представляешь даже приблизительно, что происходит, легко готов вообразить буквально любую ерунду.
Впрочем, какая мне-то, чужаку, печаль? Что один император, что другой — была б возможность спокойно жить, другого и не надо. Кстати, начинало возникать ощущение, что местных обывателей этот вопрос тоже почти не интересует. Что бы там ни происходило на военном поприще — не их это дело. Можно почесать языками, посетовать на налоги, выросшие в связи с войной, но разговоров о том, чтоб вооружаться и стоять стеной на страже мира, никто не начинал. И — как я понял — представители воинского сословия и знать от простолюдинов: ремесленников, крестьян, торговцев и прочих людей переходных профессий — ничего такого и не ждали.
Вот что значит кастовое общество. Не входит в обязанности твоего круга оружие в руках держать — ты и не берёшь его, киваешь на воинов, живущих за счёт результатов твоего труда, и руками разводишь, мол, моё дело сторона, пахать да сеять, да в мастерской корпеть. Здесь была, несомненно, положительная сторона. Имелась и отрицательная, но как бы я ни оценивал чужой уклад — он таков, каков есть, и его можно только принять.
Близ «гармошки» в Маженвии встали лагерем на холме, до сих пор сохранившем в приличном состоянии значительные укрепления. Когда-то здесь строили крепость для защиты от лезущих демонов, но потом сочли это занятие бесперспективным и бестолковым — в обычное время охотники справлялись и так, а в годы серьёзных нашествий и «агоний» войска опирались на укрепления города Маженвий — центра области, именовавшейся так же.
Правда, восемнадцать лет назад ничто не помогло предыдущему правителю остановить армию нашествия на пороге своей страны.
— Ну, нам предстоит весёлое предприятие, — заметил один из бойцов отряда сопровождения, когда обоз остановился, и разожгли костры, чтоб накормить солдат и работников. Раскладывая перед огнём мокрый плащ, он разминал затёкшие плечи и заодно не прочь был поболтать. — Какая выгода с демонов? Ни добычи, ни пленников.
— Ну, это ты зря, — возразил другой боец, постарше. — На первом горизонте немало человекоподобных демониц. Они охотно дают человеческим мужчинам, и если настращать, неплохо работают по лагерю.
— И как, по-твоему, можно настращать демоницу? Они же совсем другие, чем человеческие женщины.
— Хлыст как аргумент неотразимо действует на любую бабу, хоть человеческую, хоть не очень.
— Говоришь, как знаток.
— Ну, так что ж? Я воевал и тогда, и после сталкивался с демоницами, — солдат не удержался, утёр губы и заодно взлохматил усы и бороду. — Эй, гладиатор! Что