В чужом мире, ставшем для Сергея новой родиной, нелегко освоиться, а ещё труднее смириться с тем, что отныне не ему решать свою судьбу. В Империи, находящейся под властью жестокого демона-императора, воля и желание чужака не значат ничего. И потому Сергей вынужден выполнять любой приказ главы имперских вооружённых сил, даже тот, который кажется невыполнимым. На его пути — узкой тропке меж смертельных опасностей, в уповании на удачу и счастливую судьбу — только чудо может спасти его самого и его невольных спутников.
Авторы: Коваль Ярослав
на поле боя — с ним не поспоришь. Произносил он нечто похожее на те фразы, которые я в растерянности выдал на нашей с Моресной деревенской свадьбе. Судя по всему, Раджеф понимал, что ему предстоит брак-партнёрство, и ничего не имел против.
Император без спешки воздел руки.
— Все мы слышали, — произнёс он.
Площадь и примыкающие улицы вздохнули криками, которые ошеломляли своим восторгом и оживлением. Можно подумать, эта свадьба имеет для обывателей такое уж огромное значение. «А может, людей просто радует, что „неправильная“ женщина стала правильной? — подумал я. И мысленно добавил со злорадством: — Размечтались».
Всё остальное шло по-заведённому: музыка, танцовщицы, огромные веера из перьев, особым образом сложенные платки, которыми махалось лучше и красивее, чем флагами, и ленты, и цветочные гирлянды, Когда Раджеф спустился с помоста, ему накинули на плечи его же плащ, вернули меч. Ни нового плаща цветов Солор, ни браслетов, которые здесь носили аристократы, ему не предложили. Видимо, брак с аристократкой не делал простолюдина знатным, хотя Кариншию Аштия смогла наделить этим положением. Ну, правильно, так оно и бывает в патриархальных мирах.
Где-то посреди дороги к особняку Солор ко мне присоединилась Моресна — её привёл один из гвардейцев, судя по парадному одеянию и знакам отличия — из числа гвардейских офицеров рангом помладше. Я подхватил супругу под локоть, слегка притиснул к себе.
— Не надо так испуганно смотреть по сторонам, — шепнул я. — Здесь тебя никто не съест.
— Всё время страшно попасть впросак.
— Вернее попадёшь, если будешь так бояться. Успокойся.
К этому особняку я уже подходил совсем в другом настроении, чем тогда, когда выходила замуж Кариншия. Жизнь впереди казалась определённой, стабильной, уверенность придавала чувства собственного достоинства. Если я ещё не стал своим в этом затейливом мире, то стану непременно. В конце концов, я сам сделал этот выбор и не собираюсь о нём жалеть.
У входа в дом гостей принимали новобрачные.
— Серт! Рада видеть тебя и твою супругу! — радостно приветствовала меня госпожа Солор. Подошла, улыбаясь, кивнула и мне, и моей супруге, окаменевшей от смущения. Махнула рукой одному из слуг с подносом, взяла бокал с вином и, пригубив, протянула мне. Нетрудно было догадаться, что такова одна из местных форм вежливости. И, видимо, вежливости чрезвычайной, потому что гости уставились на меня с огромным интересом.
Я отпил, неуверенно приподняв бровь, предложил жене — раз уж мы оба были упомянуты гостеприимной хозяйкой в приветствии, наверное, надо и благоверную не забыть. Из предобморочной белизны она плавно перешла в выразительную багряность, смущённо спрятала глаза.
— Но я… не пью.
— Если муж не возражает, один раз можно, — с улыбкой проговорила Аштия. И, дождавшись, когда Моресна, отпив, вернёт бокал мне, подошла, приобняла, прикоснулась щекой к её щеке. — Ты жена моего названого брата и потому сестра мне. Добро пожаловать в мой дом.
Моресну словно отпустило — она успокоилась, порозовела, повеселела, стала оглядываться, с интересом и восторгом рассматривать украшенный цветами и дорогими материями холл, парадную лестницу, парадный зал и примыкающие комнаты, так же выделенные под торжество. А потому соответствующим образом украшенные. Так что, оценив состояние супруги, я счёл возможным хоть на время «отлепиться» от неё и, увидев Ниршава, направился к нему. Аштия только что угостила его вином по тому же принципу, что и меня, и переключилась на других гостей, чествуемых не так усердно.
— Приветствую! — Ниршав, довольный и оживлённый, явно был рад меня видеть. — Ну как? Веселитесь?
— Пытаемся. Только начали.
— Твоя супруга, кажется, чувствует себя немного не в своей тарелке.
— Уже получше. А то просто боялась.
— Наверняка после этого праздника попросится у тебя к родителям съездить. Там на неё вся деревня будет бегать смотреть — как же, с аристократами зналась, — он рассмеялся, но сдержанно. Я лишь улыбнулся в ответ.
— Попросит — отпущу. Должна же она за свои переживания хоть какую-то компенсацию поиметь. Хоть от соседей по деревне.
— Тоже верно… Слушай, ты извини меня за то, что произошло тогда, ещё в демоническом мире. Меня просто с катушек сорвало, сейчас — ей-богу! — стыдно, очень стыдно за себя. Спасибо Аше, что повела себя по-настоящему правильно.
— Думаю, я тебя могу понять. И не сержусь. Откровенно говоря, я ждал куда больших… проблем. От вас в первую очередь.
— От нас?
— От вас обоих. В подобной критической ситуации, когда, в самом деле, решалась моя и ваша дальнейшая судьба, да не как-нибудь, а на
