Тропа смерти

прикрытия. Ты и трёх шагов не успеешь сделать, на тебя и «тритона» не понадобится! Хватит меньшей твари.
— Они нас пока не видят.
— Не видят, потому что мы движемся вместе с этим вашим облаком.
— Вот и будем двигаться с облаком. Никто не собирается возвращаться. Чем дольше мы будем находиться в облаке, тем для нас же лучше.
— Как долго мы это сможем? Аштия сказала — оно перемещается со скоростью пешехода. Как отдыхать будем? Тоже со скоростью пешехода?
— У нас есть тоник.
— Не советую на него рассчитывать, — вмешалась госпожа Солор. — Отравишься раньше, чем загнёшься от фона.
— К тому же — хочу заметить — у облака нет ног.
— И что?
— То, что оно не нуждается в ровной поверхности. Оно может пройти и через ущелье, и через отвесные скалы. Со скоростью пешехода. Ты альпинизмом когда-нибудь занимался? А в доспехах?
— Как бы там ни было, — снова вмешалась женщина, — у нас нет выбора. Ниш прав. Придётся пока идти вперёд, а там посмотрим.
— На что мы будем смотреть, госпожа Главнокомандующая? На то, сколько вокруг милых и гостеприимных существ?
— На то, что если мы благополучно пересечём долину, по ту её сторону может обнаружиться другой горный хребет. По долине будем топать ножками, вместе с облаком, и в этом нам никто не сможет помешать. А в горах, как ты правильно сказал, есть места, где спрятаться.
Я несколько минут в ошеломлении молчал, пытаясь сообразить, разумно ли услышанное или безумно.
— Если нам удастся найти эти места. Если мы вообще до гор дотопаем — сколько вы сможете протопать без отдыха? Если…
— У нас нет выбора, Серт. Магический фон убьёт нас, и очень быстро. Не надо думать, что эту смерть сможет что-нибудь отсрочить или смягчить. Если б не облако, мы с Нишем начали терять сознание уже через несколько часов, блевать, слепнуть, глохнуть. Потом не очнулись бы вовсе, хотя вероятнее всего нас, ослабевших, ещё до этого момента убили бы местные твари. При самом удачном стечении обстоятельств ты прожил бы на сутки-двое дольше, чем мы, потому что чистый. У нас нет выбора, Серт. Просто нет выбора.
Она смотрела на меня со спокойствием, в котором при желании можно было прочесть и обречённость, и смирение, и веру, и даже отрешённость. При желании. На самом деле, как я догадывался, это было самое обычное мужество, немного иное, чем у мужчин, но несомненное. Эта женщина умела смотреть в глаза неизбежности с уверенностью в себе и своих поступках.
— Ладно. И сколько ж часов минимум нам надо провести в этом облаке, чтоб обновиться?
— Отличное определение, кстати! — воскликнул Ниршав. — Хоть всё-таки здесь, в этом облаке мы и не обновимся, но если всё пойдёт нормально, сможем продержаться вне его ещё трое суток. Сутки бы нам в нём посидеть — это в идеале.
— Если так пойдёт дальше, — я шарил опасливым взглядом по окружившей нас долине. Ничего утешительного кругом не отыскивалось, — мы тут и дольше просидим.
— А может, и к лучшему. Отсчёт следующих трёх суток пойдёт только после того, как мы покинем облако. Еды у нас немножко есть. Постараемся продержаться.
— Продержимся, если табунок каких-нибудь тварей не решит через облачко сбегать на водопой, — сказал я с опаской.
— Не так уж это и вероятно. Демоны в облаке должны чувствовать себя хреновато, так что сюда они полезут разве что случайно. В общем, вероятность этого не так велика.
— Те ракообразные из облака не спешили умотать.
— Ну да, — Аштия пожала плечами. — Бывает всякое. Серт, ну а что делать? Я ж сказала — выбора нет.
— Понял я, понял…
Мы медленно шли через пустошь, казавшуюся необозримой, нескончаемой. Горный хребет вдали таял и к вечеру совсем пропал в дымке. Темнота наполнила воздух в считаные минуты, пропала из виду припылённая каменистая земля, останки деревьев, валуны и холмы, и табуны тварей вокруг. Спокойней не стало, нисколько, каждое мгновение мы ждали, что из темноты вынырнет что-нибудь, и исход будет печальным. Диск Аштии мерцал слабо-слабо, едва открывая для глаза скудный кружок пространства между нами, не более того. И я очень хорошо понимал, почему она не хочет усилить свечение.
— Значит, делаем так, — произнесла она жёстко, по-командному. — Попробуем так. Рискнём. Забегаем чуть вперёд — я говорю, насколько, когда — один из нас ложится и отрубается на пятнадцать-двадцать минут. Всё какое-то облегчение. Потом будим и снова забегаем вперёд. Нам нужно хоть немного передохнуть, каждому.
— А как будешь отдыхать ты? — Ниршав говорил очень напряжённо.
— А так же. Приблизительно. Ты у нас чувствительный, будешь решать, когда меня будить. Если вообще придётся. Я от большой усталости начинаю страдать бессонницей,