— Ритуал, любимая. Ты же хочешь оживить сына? — этот голос я знала — Аетиус, доверенное лицо Владыки. Значит, меня ударили по его приказу? Что ж, я ведь всегда знала, что интерес Хадриана когда-нибудь закончится.
Глаза открыла с трудом, я лежала на полу, он был холодным и по ощущениям каменным. Над головой в неясном свете множества свечей угадывался куполообразный свод. Где это я? В храме? Или просто одна из замковых башен? А может то и другое одновременно. Но меня больше интересовало собственное положение, руки и ноги были прикованы к металлическим кольцам, а одежды не наблюдалось и в помине. Свечи горели неярко, но позволили увидеть, что запястья у меня порезаны и из них сочится кровь, заполняя бороздки в камнях.
— Да-да, давай начинать! Алеста долго не сможет удержать брата, у нее уже не та хватка, — Нокс, а это была она, даже не сменила платье после вечеринки, рванула куда-то в центр зала, нарочно наступив на мою кисть. Я подавилась криком, закашлялась, чувствуя кровь на губах. — И все же, почему нельзя было взять другую человечку? Ты же знаешь, как брат щепетилен к своим вещам. Уверена, мне он простит смерть этой твари, но не тебе.
— По ритуалу нужна кровь и жизнь убийцы, только тогда тьма откликнется и подарит твоему сыну отнятое.
— А остальные зачем? — в голосе женщины сквозило любопытство. Я попыталась отвлечься от боли и понять о чем они говорят. Зачем? Не знаю, наверное, во мне надежда неискоренима.
— Это крест силы, чтобы его собрать, нужна кровь всех четырех рас. Нам повезло и эльфа с волколаком искать не пришлось. А Ниссара не жалко, он мне никогда не нравился. Остался последний штрих, дорогая, нужно немного твоей крови. Ты мать и твоя кровь заставит душу вернуться в тело нашего сына.
— О, как! — прохрипела я и закашлялась. — Оказывается, у того урода и папашка был. А ничего, что ваш сынуля уже несколько дней как труп? Знаете, Аетиус, никогда бы не подумала, что от вас может родиться такое ничтожество.
— Заткнись, тварь! — зарычала сестра Хадриана и, кажется, захотела меня попинать, во всяком случае, стук ее каблуков оборвался недалеко от моей головы.
— Милая, успокойся, когда все закончится, сможешь сколько угодно глумиться над телом этой девицы, а пока она нам нужна.
Где-то там, в центре зала, советник еще что-то говорил Нокс, но я слышала лишь отдельные слова. Куда больше меня волновало собственное самочувствие, которое медленно, но верно приближалось к катастрофическому. Я прекрасно понимала, что онемение пальцев, головокружение, постепенно затухающая боль, а с ней и сознание — это тревожные признаки. Одно непонятно, почему кровь не сворачивается? Мысли текли вяло и я решила думать вслух, чтобы хоть как-то поддержать себя:
— Зачем им оживший труп? Голем без души и разума? Не думаю, что какой-то ритуал может вернуть жизнь в мертвое тело. Тогда что это за ритуал, в котором нужно убить четырех разумных существ? И почему советник не воспользовался своей кровью, если он отец? Что-то не сходится…
Возня закончилась вскриком Нокс и наступила тишина, которая пугала меня намного предстоящего ритуала.
— Умная девочка, — появился в поле моего зрения советник. — Даже жаль, что тебе придется умереть. Ты права, я не отец того ничтожества и оживлять я его не собирался. Мне всего лишь надо было заманить Нокс, чтобы она добровольно окропила алтарь своей кровью. Догадываешься, зачем? Ну-ка, порадуй меня напоследок.
— Потому что она сестра Хадриана? — вопрос дался мне с трудом, перед глазами все расплывалось и снисходительная улыбка на губах Аетиуса, только угадывалась.
— В точку. Она ключ к защитной магии замка, а еще возможность для меня занять то место, которое мое по праву.
— Вы родственник бывшего Владыки? — предположила я и вызвала смех советника.
— Нет, я всего лишь умнее и сильнее Хадриана, а стало быть, этому замку пора сменить хозяина, — все же ответил Аетиус и начал читать заклинание. Слов я не понимала, но наверняка это было оно, потому что канавки с кровью засветились и с каждым словом советника разгорались все ярче. Вот только жара не было, наоборот, этот свет будто вымораживал душу.
«Прощай, Рен!», — смогла прошептать прежде, чем мои руки и ноги охватило холодное пламя. После этого я уже ни о чем не могла думать, потому что в груди горел пожар, не давая дышать и стремясь вырваться на свободу, а в конечности впивалась ледяными иглами незнакомая магия.
Хадриан шел по коридору к своей спальне, его душило раздражение. Зачем он отпустил Элен? Чего он хотел этим добиться? Решил проверить так ли хороша Алеста, как раньше? Проверил и понял, что он ею переболел. Ее стоны не заводили, а поцеловать,
